Герой рождается заново в мире, где магия и боевые искусства едины. Вооруженный лишь нейросетью из прошлой жизни, он должен восстановить все отнятое: семью, королевство и собственную судьбу. Путь к свободе и мести потребует от него овладения неведомой силой и преодоления непреодолимых...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сердце дракона. Том 3»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Герой рождается заново в мире, где магия и боевые искусства едины. Вооруженный лишь нейросетью из прошлой жизни, он должен восстановить все отнятое: семью, королевство и собственную судьбу. Путь к свободе и мести потребует от него овладения неведомой силой и преодоления непреодолимых...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Кирилл Сергеевич Клеванский Самиздат подборки серии
Герой рождается заново в мире, где магия и боевые искусства едины. Вооруженный лишь нейросетью из прошлой жизни, он должен восстановить все отнятое: семью, королевство и собственную судьбу. Путь к свободе и мести потребует от него овладения неведомой силой и преодоления непреодолимых...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце дракона. Том 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Руки и ноги отсутствовали, а обрубки обмотали пропитанные желтым гноем, дурно пахнущие, присохшие и даже местами вросшие в плоть полоски старых бинтов. Торс был полностью обнажен и покрыт страшными шрамами.
Вместо некогда пышных грудей – ужасные впадины. Обугленные, с жуткими волнообразными шрамами от застарелых ожогов. Лысая голова. Даже не столько голова. Сколько череп с небольшими вкрапления сухой, тонкой кожи. На правой щеке… собственно, не было там правой щеки. Только несколько обнаженных мышечных волокон, прикрывающих зубы и язык.
Видимо их оставили, чтобы Няня могла говорить. Так как всего остального она была лишена. Глаза – черные впадины, с такими же ожогами, как на гради. Вместо носа – две жуткие полоски, трепыхающиеся от каждого вздоха. Уже закостенелые полоски гноя, текшие некогда из глаз, слегка блестели на свету.
От каждого дуновения ветра цепи качались и вместе с ними – то, что осталось от Няни. Хаджар не представлял, какую боль должен испытывать человек, подвешенный за ребра, но Няня, кажется, уже давно привыкла. Ведь человек может привыкнуть ко всему… Даже, когда от этого человека мало что осталось.
– Что он с тобой сделал, Няня, – голос Хаджара срывался.
Он шел вперед, но двигался подобно сломанной кукле пьяного кукловода. Дергался, то и дело замирал. С его подбородка капали кипящие яростью капли мужских слез. Тяжелых, как боевой молот и острых, будто наточенное в кузне копье.
– Мой маленький принц, – Няня не видела его, но слышала шаги. – я знала, что ты придешь, мой маленький принц.
Хаджар остановился перед ней. Он нерешительно протянул руку к её левой, целой щеке, но та отодвинулась. Насколько могла.
– Не надо, мой маленький принц. Ваше сердце крепче стали, но даже сталь не выдержит этого прикосновения.
Рука Хаджара повисла безвольной плетью. Он будто падал в холодную, бездонную тьму. По своей наивности, детской глупости, он полагал, что Примус никогда в жизни не поднимет руки на Няню. В конце концов, она воспитывала не только Хаджара, но и когда-то давно – Хавера с Примусом.
И раз уж узурпатор не тронул Мастера, то и Няня…
Увы, реальность оказалась намного жестче наивных дум молодого Хаджара.
– Как он мог…
– Не печалься, мой маленький принц, – несмотря на то, что её голос звучал, как если бы заговорил мертвый. – я сама выбрала свою судьбу.
Хаджар отшатнулся. Сама выбрала?
– Но… почему?
Качнулись цепи. С жутким лязгом они вновь передвинули тело Няни. От этого заскрипели её ребра, раздираемые крюками."
"– Ты знаешь, “почему”, мой маленький принц. Знаешь…
И Хаджар действительно знал. Еще в детстве он начал подозревать, что к простой Няне никто бы не относился с таким почтением и уважением. Нет, она была совсем не так проста, как казалось.
