Но, находясь на первой стадии, располагая “лишь” потенциалом Повелителя Пиковой стадии, она оказалась недостаточно сильна, чтобы одолеть Безымянного.
– Ваш приказ, мой генерал, – голос Оруна был абсолютно ровным, но Хаджар прекрасно знал, какие именно отношения связывали двух сильнейших мечников Дарнаса.
– Разорви его, – прогремел величественный, полный мощи и власти, бас Императора. – мой верный пес.
А еще, Хаджар знал, отчего Орун так ненавидит собак.
Широкая, хищная, в чем-то даже нечеловеческая улыбка, исказила лицо Оруна. Он сделал первый шаг. Всего-лишь простой, обычный шаг. Он даже меча не обнажал."
"Один шаг – и цунами силы распространяются вокруг. Они с легкостью крушат и испаряет камни, которые выдержали и уцелели в недавней битве.
Следующий шаг и небо над столицей окрашивается сталью и белой молнией. Гремит гром такой силы, что трескаются и осыпаются разноцветной пылью витражи.
Третий шаг и тысячи деревьев во всем прекрасном императорском дворце оборачиваясь грудой трухи и щепок. В небо понимается целые океан из листьев и скошенной травы.
Орун вытягивает перед собой ладонь и на неё опускается простой, маленький листочек. Величиной не больше монеты, он выглядит таким безмятежным и не опасным.
Сердце Хаджара пропускает удар.
Он знает, что собирается сделать Орун…
Великий Мечник делает четвертый шаг. Белая молния, толщиной с замковую башню, с ревом спускается с небес. Ударив по куполу и заставив Императора покачнуться и украдкой утереть выступившую на уголках губ кровь, она растекается тоннами живого пламени.
В саду становиться так же светло, как если бы была не ночь, а ясный, безоблачный полдень.
Пятый шаг и весь мир вокруг превращается в меч. Каждый из адептов понимает, что его жизнь находится в полной власти Оруна. Тому не нужно обнажать меча, не нужно совершать удара или применять техник, будет достаточно лишь одного желания.
Одно желание и несколько тысяч гордых адептов, от Рыцаря Духа до Безымянного, умрут.
Такова была мощь Истинного Королевства. Королевства, которое Орун развивал на протяжении десятков веков. Которому посвятил всего себя.
Полностью.
Без остатка.
Это было совсем не та жалкая пародия, ущербный, начальный вариант Королевства, которым владели другие адепты. Нет, это была неподдельная, истинная мощь.
– Ласканец, – Орун, зажав лист между указательным и безымянным пальцем, наставил его на Безымянного. – Я хочу чтобы ты знал, что это буду я, кто зальет твою страну кровью, – а затем, куда громче, так, чтобы услышали все присутствующие в зале, он добавил.