Автор
Внутри тепла и тьмы она открыла глаза. Запах огня напомнил ей о людях — темных существах, которые создают и используют его во всем. Словно рычание дракона на фоне шелеста змеи в траве, человеческая жизнь кажется почти невероятной.
Ты приходил ко мне прежде, пришел сейчас и будешь приходить. Но, как и прежде, как сейчас, так и после — я не смогу тебе помочь.
— Прошу… все что угодно…
Теант нахмурился и выпрямился. Теперь его голос звучал трещащим от бури лесом. Гнущимися в земной поклон вековыми деревьями; корнями, вырываемыми из почвы ветрами дикого шторма.
— Разве можешь ты, смертная плоть, дать мне жизнь?! Жизнь измученными вашей поступью лесов, что я храню в сумерках, когда уходит свет и не приходит тьма?! Разве можешь ты излечить раны от высушенных вами ручьев?! Шрамы от устроенных пожаров?! Дать пищу тем, чья кровь пролилась не для пропитания, а потехи и забавы ради?! Дай мне свой ответ, мой старый враг! Можешь ли ты это? И если ты ответишь, что да — я отдам тебе этот цветок.
Надо было ответить. Надо было заставить свои губы пошевелиться и сказать простое, пусть и лживое, “да”. Соврать. Солгать. Но…
Хаджар не мог.
Как он сможет научить своего сына понятиям чести и истины, если вся его жизнь будет построена на лжи? Дом, построенный из гнилых бревен, обречен обрушиться.
— Я так и думал, — Теант поднял ладонь и огненный цветок пропал в его древесной гортани.
Сердце Хаджара пропустило удар. Затем еще один удар. Еще и еще.
Оно попросту замерло.
И Хаджар Дархан начал умирать где-то внутри самого себя.
И то, что поднималось вместо него, было уже чем-то другим.
Почему-то ему вспомнились слова министра Джу из воспоминаний:
— “Помни, мой король…
— Помни, хранитель Теант….
— “как я просил тебя, стоя на коленях…
— Как я просил тебя, стоя на коленях.
— “спасти мой народ”
— Спасти моих родных.
Глаза Хаджара засияли небесной бурей, когда ветра сталкиваются с грохотом падающих со скал камней и молнии сверкают выпущенными на волю духами мщения и разрушения.
Шкуры на его теле порвались. Железные доспехи пришли им на смену.
По нагруднику летал разъяренный дракон. Его когти и клыки сверкали на руках и ногах Хаджара. А меч, на котором птица Кецаль разрезала крыльями облака, источал тьму и синеву и, сливаясь, они превращались в бурю.
— Как никто другой, — и теперь уже голос Хаджара гремел над темнолесьем Тир-на-Нога. — ты должен знать, Теант. Мы то — что едим. И, пусть будет так…
“Что ты будешь делать, Хаджар, когда придет тот, кто захочет все у тебя отнять?”
— … я вырву твое сердце. И если этого будет недостаточно — сцежу всю кровь, до последней капли, но освобожу то, что мне дорого.
