Автор
Я сидел напрямую за столом бухгалтера, изучая текст договора, когда чувствовалось, что он важнее моего существования. В соседней столовой технического отдела шептались парни о планах будущей IT-реформы компании — они явно не предполагали, что я могу их услышать.
Ты вон какая у меня вышла! А родной сын…
Речь шла про родного сына тети Люси, моего двоюродного брата Васю. Он был старше меня на четырнадцать лет, сейчас ему было почти сорок."
"Он был единственным ребенком тети. На последнем курсе института она вышла замуж, и родила сына. Брак был недолгим, они разбежались с мужем почти сразу после рождения ребенка, так что воспитывала она сына одна. Муж исчез с радаров и бывшей жены и ребенка почти сразу после развода, и так никогда и не появлялся больше.
Когда тетя забрала меня к себе, после смерти бабушки, Васе было уже семнадцать.
Мы жили втроем долгое время, пока у Васи не случилась большая любовь. Где-то лет в двадцать пять, на работе он встретил женщину, которой вскоре сделал предложение, и после свадьбы перевез к нам в двухкомнатную квартиру, где мы стали жить все вместе.
Женщина, жена брата, оказалась непростая, история мутная, рассказывать ее было долго, но в сухом остатке получилось так, что сын тети с женой добились того, что мы с ней съехали на съемную квартиру, а они остались жить в квартире тети.
Прошло несколько лет, сын развелся, а квартира, как оказалось, уже была записана на его жену, и она никуда не собиралась из нее съезжать, оставшись там с их общим ребенком. Наша семья осталась без жилплощади.
Вася запил. Сильно. Мне к тому времени уже было шестнадцать, я как раз готовилась к поступлению в университет.
Вася продолжал пить, устраивал загулы, пока нас не было, но тетя уверяла, что это был просто такой период у него, и он должен был закончиться.
Закончился он не по его желанию. В один день мы с тетей пришли домой, а у нас всю технику вынесли, а Вася пьяный спал на диване.
Продолжаться так больше не могло, и тетя сдала сына в лечебницу.
А года два назад визиты стали менее дружелюбными, и слова «занять» уже никто даже не произносил. Василий требовал с матери денег, потому что «она его мать, и итак выгнала из дома, значит, она ему должна».
