Автор
Была попаданкой – стала королевой сидов. Была невестой асура – стала женой дроу. Была носительницей темной и светлой магии, а стала источником жизни. Сумела найти свое счастье и даже познать любовь, но… не смогла ее уберечь. Я потеряла любимого и не могу с этим смириться. Но рядом всегда сильные, верные, любящие друзья. И Эрионар. Наши судьбы связаны, он ждал меня тысячу лет. Жаль, что я не могу ответить на его чувства. Мое сердце мертво. Или все-таки нет?...
– Что?! – измученная долгими родами, я сердито уставилась на него: – Что значит «не буду»?
Он улыбнулся:
– Они не мои подданные, Эль, ты забыла? Твои дети сиды, им принадлежит Первородный лес, а он не входит в перечень моих земель.
С разочарованным шипением я упала на подушки и уставилась в потолок. Целитель увел служанок, заявив, что детей нужно обмыть и хорошенько запеленать, а роженице, то бишь мне, отдохнуть. Но Эрионар остался.
Он подошел к кровати, присел на корточки и сжал мою руку. Я удивленно скосила взгляд на него.
– Я давно решил это, Эль, – заговорил асур тихим голосом. – Первородный лес всегда был и останется вотчиной сидов. Он принадлежит твоим детям.
– Только в Королевских холмах гуляет дикий ветер, в Первородном лесу поселились чудовища, а я живу в твоем замке как пленница.
– Прости, – он отпустил мою руку и резко поднялся, – но только так я могу гарантировать вашу безопасность.
Эрионар слишком часто напоминает об этом. Словно оправдывается.
Я понимаю, что он прав, но что-то внутри меня хочет свободы.
Прячась от грустных мыслей, я провожу все время с детьми, сторонюсь любого общения, но исправно выполняю свои обязательства по отношению к Эрионару. Повелитель должен быть сильным, чтобы на его землях царили мир и покой.
Впрочем, смерть – еще не конец, я уверена.
***
Расставшись с Эрионаром, я знакомой дорогой обхожу сад и направляюсь к мраморной усыпальнице, где ждет Айренир. Его последнее пристанище сделали дварфы: вырубили в небольшом холме, чьи склоны укрывают густые заросли хмеля.
Отодвигаю хмель рукой, немного морщусь, когда колючие плети обжигают кожу, и прохожу внутрь.
Это даже не склеп, а грот, внутри которого из земли маленькими фонтанчиками бьет вода и стекает в естественные углубления.
Подхожу ближе, склоняюсь над крышкой и с затаенной болью смотрю на любимое лицо.
Он совсем не изменился. Он все такой же, каким я его запомнила.
