Автор
Мягкий голос мамы пробуждает атмосферу тепла и заботы, контрастирующую с ожесточением папули купленного мяса. В комнате царит напряженная неловкость, где каждое движение кажется неуместным. Постепенно мир возвращается к обычной суете, но острые раны днем снижены сердечком химеры — легендарного детектива в поисках его невиновного пути....
Пусть правящая семья думает, что сумела прогнуть под себя закон, но общие правила они обязаны соблюсти, иначе обряд не сработает. Нари должна произнести слова клятвы без принуждения, должна смешать свою кровь с кровью Арена и окропить ею алтарный камень. То есть силком ее не поволокут. Уже хорошо!
Нари открыла глаза и даже улыбнулась, отчего на ее щеке на секунду появилась ямочка.
– Я сейчас так устала, что с трудом соображаю. Отложим этот серьезный разговор на завтра, хорошо?
Заледеневшее лицо Арена чуть оттаяло:
– Хорошо, Агнара, я понимаю, что это ошеломительная новость, и тебе надо привыкнуть к ней.
– Что? – Нари вовсе не хотела, чтобы вопрос прозвучал так испуганно, и мысленно отругала себя: сейчас нужно контролировать каждую эмоцию.
Арен почувствовал ее страх, и губы принца растянулись в усмешке. Нари вдруг поняла: ему нравится, когда она боится. Он наслаждается, когда ощущает свою власть над ней.
– Сначала я бы хотел поцеловать свою невесту!
Сердце Нари упало.
Но целовать Арена? Жених вызывал у нее смесь различных чувств, вот только ни одного приятного среди них не было. Неприязнь, отвращение, страх, презрение…
К тому же, целуя Керина, она обещала себе, что он и только он станет единственным в ее жизни. Единственным, кто поцелует. Единственным, кто сделает женщиной… Но не жестокий, надменный наследник, будь он хоть трижды жених.
– Что-то не так? – Арен приподнял бровь.
Он знал, что не так. Он просто забавлялся ее сомнением и отчаянием.
– Подойди ближе, – потребовал он.
Нари качнула головой, вцепившись в ограду балкона. Так сжала ее, что железное кружево оцарапало руку.
Тогда он подошел сам. Надавил на подбородок, заставляя поднять лицо.
– Агнара… – голос сделался хриплым. – Зачем ты сопротивляешься? Ты все равно будешь моей, и тогда… После нашей встречи я не могу выкинуть тебя из головы. Эта твоя ямочка на щеке. Твои глаза, точно у олененка.
Нари дрожала. То, что говорил Арен, вовсе не было похоже на слова любви. Она словно была недоступной драгоценностью, которой ему хотелось обладать.
Но Нари все-таки сделала попытку:
– Если я хоть немного тебе дорога, прошу, Арен, не заставляй меня сейчас… Мне нужно время…
Он положил ладонь ей на горло и сдавил – несильно, но ощутимо.
– Не сопротивляйся.
