Сердце Хищника — это призрачная повесть о разуме животных и таинственных молчаливых существах в глухих лесах. Глядя на мир через глаза незнакомцев, начинаешь понимать его по-новому: агрессивные хищники кажутся мягкими и сложными существами, поддающимися только на самые отчаянные инстинкты....
– И откуда ты знаешь, как меня зовут?
– Оттуда. Мне рассказала твоя мать.
Из всех возможных ответов этот Саймон ожидал меньше всего.
– Ты… ты знаком с мамой?
– Именно, – ответил орёл. – Если пойдёшь со мной…
Где-то поблизости раздался громкий рык. Испугавшись, орёл взмыл в воздух, и Саймон выругался.
– Стой, вернись!
Но орёл уже исчез. Пробурчав что-то себе под нос, Саймон оглянулся на кусты в поисках источника звука. Но не успел ничего заметить, как за его спиной раздались смешки.
– Снова болтаешь с животными, Шизик?
Кровь Саймона застыла в жилах.
Не оглядываясь, Саймон спешно пошёл дальше, надеясь, что от него отстанут.
– Отвечай, Шизик. – Саймон ощутил, как что-то врезалось в его рюкзак – камень или палка. – Или ты забыл человеческий язык?
Двое ребят забежали вперёд и остановились, отсекая путь к бегству. Он резко обернулся.
– Если не пустите, мы все опоздаем…
Из-за спины Брайана выглянул бледный круглолицый мальчик, и Саймон поперхнулся.
– Колин?
Он единственный из семиклассников был ниже Саймона. На его носу красовались толстые очки, а из-за высоко посаженных на лбу бровей казалось, что он настолько же удивился встрече с Саймоном, насколько Саймон – встрече с ним. Однако он ничего не сказал, просто уставился в землю.
Саймона не волновало, что его окружили четверо самых крутых ребят школы. Все мысли были только о том, что его предполагаемый лучший друг даже не смотрел ему в глаза.
– Я думал, мы встретимся на углу.
– Правда, Колин? Что, у вас с Шизиком Саймоном роман? – поинтересовался Брайан, и остальные ребята расхохотались. Колин густо покраснел.
– Мы… Мы даже не друзья, – пробормотал он, запинаясь. – Он чокнутый.
Слова Колина оказались подобны удару под дых. Именно этого Саймон и боялся. Колин подтвердил его худшие страхи, и мир пошатнулся, а в горле встал ком, который пришлось с усилием сглатывать.
– Не реви, Шизик.
