Автор
Безжалостный человек без морали и чувств, жаждущий власти, готов на всё ради своей цели. Но появилась женщина, которая изменила его планы и стала его единственным желанием. Теперь ему предстоит вернуть её любой ценой, несмотря на её сопротивление.
Мне приходится сдерживать себя, чтобы не разразиться извинениями, которые так и норовят вырваться наружу. Вместо этого я дрочу ему вверх-вниз, пытаясь вновь пробудить его удовольствие.
Кирилл заставляет меня отпустить его, и я сбрасываю свои джинсы и трусики, чтобы дать ему лучшую перспективу. Он поднимает одну из моих ног так, что она оказывается на одной линии с его талией, и его фантастические глаза встречаются с моими.
Я на мгновение отвлекаюсь.
Нет, правильнее было бы сказать «попадаю в ловушку».
Я полностью впала в транс от их глубины. Мистические эмоции, бурлящие в них. Как будто… он выпускает на свободу зверя, который все это время таился внутри него.
Или, может быть, это человек, которого он наконец-то выпустил на свободу в этот раз.
Кирилл держит ремень в одном кулаке и крепко затягивает хватку. Мое дыхание сбивается, и это заставляет мою киску пульсировать сильнее.
— Тебе никогда больше не разрешено покидать мое поле зрения, — и тут он врывается в меня."
"Мое тело дергается, и мое бедро ударяется о деревянные перила позади меня. Прошло много времени, а Кирилл чертовски огромен. Оттенок боли смешивается с непреодолимым удовольствием, и мне приходится схватиться за перила, чтобы не упасть.
Первые несколько недель после моего отъезда в Россию были физическим и эмоциональным адом. Я говорила себе, что ненавижу его, и я ненавидела, но это не означало, что я перестала скучать по нему или по животной ласке, которую мог дать только он.
Этот ублюдок разрушил меня для всех других мужчин. Я не могу смотреть ни на кого другого и чувствовать это всепоглощающее удовольствие и эти проклятые эмоции.
Нет.
Я вращаю бедрами, принимая его, по мере того как он входит глубже. Здесь нет никаких эмоций. Здесь не должно быть никаких эмоций.
Речь идет только о физическом влечении и заботе о телесных потребностях друг друга.
— Моя жена, — он затягивает ремень еще туже, и я сжимаюсь вокруг его члена. — Моя женщина, — толчок. — Чертовски моя.
Затем он целует меня. Как будто не может насытиться. Как будто мой вкус — это все, что ему нужно.
Это только физически.
Я повторяю это мысленно, целуя его с той же животной потребностью. Мне даже не важно, что перила впиваются мне в спину и что я чувствую, как образуются синяки.
Они того стоят.
Мне нравится видеть свидетельства наших трах-сессий, и, возможно, это часть причины, почему я так по нему скучала.
Он никогда не уклонялся от того, чтобы использовать меня для своего удовольствия.
