Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
— Птичка моя, что ж ты так рвешься сложить голову, спасая всех, кто не успеет увернуться?
— Но… — От сознания собственной беспомощности захотелось плакать.
— Ты не поможешь ему, если попадешься сама. Сейчас мы уберемся отсюда и подумаем, что можно сделать. Но те пятеро, что с ним, тоже не лыком шиты, думаю, справятся и без нас.
— Да, — кивнула я, — спасибо.
Дитрих привлек меня к себе.
— Мы что-нибудь придумаем, сердце мое. Обя…
Он резко выдохнул, а объятья, которые только что были такими теплыми, превратились в стальные.
Я обернулась — неужели нас заметила дворцовая стража? Но рядом никого не было, только Дитрих смотрел застывшим взглядом куда-то вверх сквозь деревья.
Ветер качнул ветки, и я сама окаменела, увидев зеркальную гладь неба.
Но если и над столицей снова разрыв, то миру действительно приходит конец.
Дитрих отмер, одной рукой крепче прижал меня к себе, повел второй, колыхнулась магия.
Аромат жасмина и роз сменился запахом выгоревшей на солнце травы, исчезли беседка и виноград, открыв бескрайнее поле и холмы до самого горизонта.
— Я подумал, что светлые так меня утомили, что я готов убраться от них куда угодно, хоть к демонам, — бесцветным голосом произнес Дитрих. — И вот мы здесь. В межреальности.
— Но… почему она такая?
Межреальность — пространство между нашим миром и миром богов и демонов. Пространство, через которое проходят души на пути к тому посмертию, которое заслужили. Место, сквозь которое Гервин с Юттой проложили врата между мирами, впустив к нам демонов.
— А какая она должна быть? — все тем же бесцветным голосом поинтересовался Дитрих и добавил. — А вот и демоны.
То, что я приняла за птиц, устремилось к нам, и я не выдержала — завизжала от страха.
— Дай магию, я оформлю! — велел Дитрих. — И не выпускай меня!
Да, все правильно. Боевые заклинания ему привычней, чем мне, а смешение света и тьмы усилит их, как усилило щит. Я прильнула к нему всем телом, обвила руками талию, щедро делясь магией.
"А потом воцарилась тишина, лишь стучало сердце Дитриха.
— Все, — выдохнул он. — Отбились. Пока.
