Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
— Как можно скучать, когда кругом… вот это?
— Любой прекрасный вид приедается. — Он снова оперся о перила, в этот раз рядом со мной, а не вокруг меня. И опять вроде бы не касался, но стоял слишком близко. — Предполагается, что братья должны поочередно нести стражу на башне, но от кого тут сторожить, скажи на милость? Разве что увидеть пожар раньше остальных и послать служку к бодрствующим.
Бодрствующие были людьми короля. Они тушили пожары, а по ночам еще следили за порядком.
— Наверное, в этом есть какая-то польза, — продолжал брат Михаэль.
Показалось мне, или в его голосе промелькнула насмешка? Наверное, показалось. Сегодня я вообще на удивление тугодумна. Неужели одна-единственная встреча со злом настолько выбила меня из колеи?"
"— Потому что храму от этих бдений никакой пользы. Пожар ему не угрожает, нападение тоже, а демонов, — он усмехнулся, точно сам не верил, что те способны обрушиться на храм верховного бога, — трудно не заметить.
При упоминании демонов красота города словно померкла.
— Ты уже слышал?
— О разрыве над Эзенфелсом? Да, конечно. Один из братьев не поленился забраться сюда, чтобы поделиться новостями. — Михаэль снова развернулся ко мне, взял за плечо. — Но не бойся. Ни этому храму, ни этому городу, ни вам, сестрам, ничего не угрожает. Нас много, и мы сумеем защитить вас от демонов.
Я высвободилась.
— Я не боюсь. Мне жаль погибших.
— Сегодня будет всенощное бдение в молитвах за их души. Я там буду. Приходи и ты.
— Приду, — пообещала я прежде, чем вспомнила, что мне следовало бы обдумать предстоящий завтра разговор. Впрочем, если уж в любом случае придется провести ночь в молитве, так лучше со всеми.
— Я буду рад снова тебя увидеть. А теперь беги, пока нас не застали здесь вдвоем.
— Но мы ничего плохого не делаем, — не поняла я.
Он улыбнулся так, что я почувствовала себя дурочкой.
— Те, кто то и дело сталкиваются со злом, начинают видеть его даже в самой невинной ситуации. Обжегшись на молоке, дуют на воду, сама понимаешь.
Вниз я слетела вприпрыжку — матушка Епифания часто ругала меня за неподобающую резвость: светлой сестре должно вести себя со спокойным достоинством. Не зря ругала — у подножия лестницы я едва не столкнулась с Первым братом.
Он вовсе не выглядел человеком, от одного имени которого трепетало полмира. Когда он приветствовал меня после приезда в храм, то вел себя мягко, будто дедушка, которого я не помнила.
