Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
— Потому что я вместо того, чтобы как почтительный младший брат и подданный предстать перед ликом его величества и покаянно рассказать обо всем, что натворил, сперва потребовал у него гарантии безопасности для моих гостей. Потом коротко изложил ему суть случившегося и удалился, велев, чтобы нас с Дитрихом оставили в покое на столько времени, на сколько понадобится.
— Спасибо. — В который раз за этот бесконечный день у меня на глазах проступили слезы.
— Не стоит. Я тебе задолжал свою жизнь минимум дважды.
— Но я ничего не сделала!
Брат улыбнулся.
— Думаешь, я не знаю, из-за кого Дитрих вернулся на постоялый двор? Мы-то с ним друг друга недолюбливаем еще с тех времен, когда он водился с Губертом, а меня они оба прогоняли как «мелкого».
Дитрих тоже рассмеялся, но ничего не добавил. Только погладил мое запястье — как взял меня за руку, ведя по коридору, так и не отпускал. Я так же молча погладила его ладонь. Слова были не нужны.
Коридоры мелькали один за другим, и я не узнавала их.
— А мама… — робко начала я.
— Мы решили ее не тревожить. Она тяжело перенесла твою несостоявшуюся казнь, а смерть отца… — Роналд вздохнул. — Губерт говорит, она не плачет, только когда спит, поэтому не стоит будить ее сегодня. Тем более магии нет… Завтра увидитесь. Наверняка она будет рада тебе.
Я кивнула. Завтра. Может быть, я смогу утешить ее — хотя чем тут утешишь, мертвых не вернуть…
— Губерт собрал советников и обсуждает, что делать без магии. Точнее, сейчас, когда мы вернулись, он ждет, что мы сотворим чудо. Но какую игру он затеет потом… — Брат остановился перед дверью. — Жаль, что у нас не осталось времени еще раз поговорить с ним без свидетелей. Следи за своими словами и будь осторожна, — напутствовал меня он. — Дитрих, у темных нет заклинаний, чтобы передать друг другу мысли?
Дитрих покачал головой.
Мы вошли в просторную комнату с длинным столом посередине. Губерт восседал во главе стола. Сейчас он совсем не походил на того скучающего человека с пустым взглядом, которого я видела у тела отца. Лицо брата выглядело озабоченным и уставшим, его собеседники казались скорее растерянными.
Когда я перешагнула порог, все уставились на меня.
