Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Тогда рядом с покойником должны были сидеть наследник и кто-то из пожилых и влиятельных советников. Один — дабы душа знала, что выпавший из рук скипетр подхватили, второй — на случай, если она, перед тем как упокоиться, решит по какой-то причине навредить живым. После того, как появились демоны, покойного стерегут инквизиторы.
Но не зря же я сверкаю ногами в мужской одежде.
— Меня не узнают!
— Эви, опомнись! — Дитрих легонько встряхнул меня за плечи. — Что бы ни погубило короля, светлые будут ждать тебя. Узнают.
Я оторопела настолько, что даже слезы высохли.
— Будут ждать меня? Думаешь… братья убили его?
— Нет, что ты! — Кажется, это предположение потрясло Дитриха не меньше, чем меня. — Отношения между короной и Орденом давно были натянутыми, иначе тебя не оставили бы заложницей.
«Я не заложница!» — захотелось мне крикнуть. Но кричи — не кричи, а предположение это слишком походило на правду. С точки зрения блага государства меня следовало бы не посвящать Фейнриту, а выдать замуж, чтобы закрепить политический союз.
А если бы и задумалась — смогла бы что-то изменить?
— Но убивать короля братья бы не посмели, особенно учитывая норов наследника.
Да, тогда стоило бы начать со старшего принца и соправителя короля.
— Однако глупо считать, будто они не воспользуются случаем все же изловить отступницу и примерно наказать. Они знают, кто ты, и будут ждать.
Я медленно опустилась на кровать. Дитрих был прав — снова он был прав! — я обезумела от горя, бросившись во дворец.
— Но что же делать? — прошептала я. — Я должна…
— Проститься и попросить прощения, — закончил за меня он. Вздохнул. — На мой взгляд, это король должен просить прощения у тебя. Хотя вряд ли такие, как он, способны думать о чувствах фигурок в большой игре."
"— Не говори так. Пожалуйста.
— Не буду. Для тебя все это очень важно?
— Важно? Речь идет о посмертии моего отца!
Дитрих замолчал на несколько мгновений, глядя на меня с непроницаемым видом. Я тоже замерла, почему-то волнуясь, словно речь шла ни много ни мало обо всей моей жизни.
— Да уж, птичка, судя по тому, как настойчиво и непреклонно ты пыталась спасти мою — совершенно чужого человека — душу, сейчас ты тем более не отступишься.
Я не могу отступиться. Каков бы король ни был, он мой отец, и другого мне не дано.
— Я не хочу, чтобы его душа бродила неприкаянной. Чтобы она пришла за мной.
— Придет — упокою, только и всего, — пожал плечами Дитрих.
