В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
— Да? — осторожно и стараясь говорить максимально тихо, но не шепотом, ответила она.
— Ольга, это Громов, — четко и по-деловому проговорил мужчина. Голос его звучал добро и собранно.
— Здравствуйте ещё раз, — Оля выпрямила спину, пытаясь сесть удобнее, и поморщилась от прострелившей в плече боли.
— Ты как?
Этого вопроса она не ожидала.
— Относительно нормально.
А что она могла ещё ответить? Что в панике? В отчаянии? Что влипла по самое не балуй? Что у неё голова трещит не от травмы, а от мыслей?
— Ответ, конечно, так себе.
Он не спрашивал. Он ставил перед фактом.
— Хорошо, — ответила Оля и нажала дрогнувшей рукой на красную телефонную трубку, завершая разговор.
На большее её не хватило.
Сразу же пошел ещё один вызов.
На этот раз звонил Виталя. Его фото на экране оказалось последней каплей, Оля расплакалась. Зажала рот рукой, беззвучно всхлипывая. Каждый всхлип отдавался в затылке, вызывая тошноту и головокружение. Но остановиться она не могла. Смотрела на фото человека, которого любила, и боль расцветала в груди с новой силой.
Даже если Оля ответит и расскажет, что с ней случилось, он, может, и поможет. Всё-таки Виталя не мерзавец. Просто… такой, какой есть. Обычный мужчина, решивший в какой-то момент, что брак и серьезные отношения — это не его. Что он поспешил, не нагулялся. А ребенок… Ну, что ребенок. Он уже есть. Тем более какой-то «проблемный», слишком часто болеющий. Оно ему надо? Молодому, здоровому мужику с явными, недавно открывшимися перспективами карьерного роста? Виталик сразу сказал: будет много командировок.
Это перед её поездкой к маме. Неделю назад разговор состоялся. Оля обиделась и попросила передышку. На «подумать»."
"Виталик возражать не стал.
Теперь понятно, почему его не покоробило от её «подумать над тем, что между нами происходит». Он-то уже подумал.
Тогда какого черта сейчас названивает?!
Оля не выдержала и вырубила телефон, в раздражении швырнув его подальше на кровать.
Никогда раньше Виталя её не бил. Никогда. Оля не смогла бы жить с человеком, который поднял на неё руку. А это словно с цепи сорвался. Чуть позже Оля увидит и стеклянный взгляд и расфокусированность. Уже в дороге поймет, что Виталик, скорее всего, что-то покурил, да он и раньше, до рождения Сашульки, баловался, но потом прекратил.
