В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Ольга глазам не поверила, когда увидела отходящую в сторону сестру.
За ними наблюдали. Медсестра за стойкой регистрации, другие пациенты и посетители. Оля не могла вырвать локоть.
Когда Громов оказался с ней непозволительно рядом? Так, что она окунулась в терпкий запах парфюма и сигарет. А ещё почувствовала себя рядом с ним мелкой и хрупкой. Такого не было ни разу в жизни. Хрупкой её никак назвать нельзя при любом раскладе.
Но рядом с ним она себя именно такой ощутила. Мужчина возвышался над ней, загораживая других людей.
Сердце в груди пропустило удар.
Ей никак не удавалось реагировать на Петра спокойно, и это неимоверно злило.
В конце концов, она не шестнадцатилетняя девочка, чтобы заходиться от восторга и трепетать перед взрослым мужчиной.
— Уходишь по-английски, Оля?
Громов сразу перешел к делу.
— Разве? — несмотря на то, что ничего сверхъестественного не происходило и они находились среди людей, интимность происходящего усиливалась.
— Тебе рано покидать госпиталь, — он резко перевел тему.
— Петр Михайлович… Извините, Петр, я помню… Давайте проясним некоторые моменты, — пусть у неё и сбилось дыхание, и от близости военного вело куда-то в сторону, пульс участился, но Оля осталась верна себе, за что мысленно себя и похвалила. — То, что случилось на трассе, разрешилось благополучно. Мы это выяснили. Ни я, ни вы ничего друг другу не должны. Я же правильно вас поняла в последний наш разговор? Поэтому… — Оля облизнула пересохшие губы, запоздало осознав, что тем самым привлекла к ним внимание.
Паузу Ольга тоже сделала ненамеренно, но, акцентировав, затянула. Надо бы продолжить, но язык прирос к нёбу. Петру её слова не понравились. Она знать не желала, зачем он появился в госпитале именно в то время, когда её отпускали.
И шрам над губой тоже приметила.
— Поэтому я не могу и не хочу больше находиться в госпитале. Пора домой."
"Генеральская пауза вышла куда значительнее. От неё напряжение зазвенело в воздухе.
Оля очень сильно захотела, чтобы их прервали. Чтобы кто-то подошел, позвал Петра, отвлек его от неё.
Ничего подобного не происходило. Медперсонал и пациенты обходили их стороной.
