Все вели себя достаточно спокойно. Эмоций не проявляли и в принципе без надобности не дергались. Автоматы держали уверенно и цепко, что говорило про наличие некоего опыта.
Господи…
Мы с девочками и охранником заходили в магазин последними. В тот самый магазин, в котором я с десяток минут назад – беззаботная и счастливая – покупала Руслану футболку. Сейчас же шагала, как в камеру. Все вещи, включая сумки и обувь, нас вынудили оставить у двери.
Мой взгляд упал на все еще лежащую на стойке футболку, и в груди так сжалось, что застопорились все физиологические функции. Ни дыхания, ни сердцебиения – ничего не было. Только пульс разрывал виски. Видимо, там вся кровь и собралась. Отход вниз перекрыла затянувшаяся на шее удавка. И давила она так, что казалось, вот-вот хрустнут позвонки.
Психологическая устойчивость? Резервы? Все без толку.
Подпитываемый темными эмоциями мозг импульсами толкал один-единственный ресурс – страх. Чистый. Животный. Ледяной.
Что если… Если это все же конец?..
Неужели я больше не приму ни одного прицельного взгляда своего Руслана Чернова? Ни как хмурится, улыбается, смеется, возбуждается. Не вдохну ставший родным и необходимым запах. Не прильну к каменной груди. Не поцелую горячие и твердые губы. Не проснусь в надежных руках. Не почувствую, как он распирает изнутри, доводит до точки кипения, взрывается.
Что если?..
Бедро, через карман пиджака, пробило вибрацией.
Я застыла.
Телефон. Он был при мне.
Прячась за спиной сидящей впереди женщины, я осторожно вытащила мобильный.
Мама:
Люда, все хорошо? По телевизору показывают ужасы. Скажи, что едешь домой!
Прочитала, и стало так больно, как будто в грудь вбили гвоздь.
Я:
Размораживай молоко и позаботься о Севе.
На этом все. Хоть и хотелось написать то, что никогда не говорила вслух. Не было времени. Не сейчас.
Люди тряслись, рыдали, молились… Проклятым террористам пока не удавалось стабилизировать ситуацию. Вот они и ходили между нами, то и дело тыкая в лицо стволы и приказывая заткнуться. Я не могла двигаться, когда один из них замаячил рядом.
Запихнув мобильник в рукав пиджака, я чуть подалась к залитой кровью Лере.
– Ты когда-нибудь видела, как люди теряют сознание? – шепнула, едва шевеля губами.
– Да, – отозвалась она так же тихо, не отрывая взгляда от пола.
– Сможешь сыграть что-то подобное?
– Эм… Ну… Я посещала театральный кружок.
– Действуй.
Девочка обмякла и начала сползать по стенке на пол. Я дернулась и поймала ее безвольное тело за миг до того, как она ударилась бы головой о плитку.
– О Боже… – выдохнула, как могла, громко. – Нужна аптечка! Срочно! У девочки ушиб головы. Она потеряла много крови. Позвольте перевязать. Пожалуйста.
Террорист остановился. Перевел взгляд с меня на Леру и обратно.
– Позвольте перевязать.