Пусть до родов мы мало виделись, но все эпизоды, если вспомнить, развивались в одном формате: он задавал тон – я подстраивалась.
Позиция Чернова была настолько сильной, что я в принципе не пыталась оспаривать ее. Не возникало потребности. Зачем? Он решит, заработает, сделает – все устроит.
Но сейчас…"
"Он грубо нарушил мои личные границы. Тронул то, что трогать нельзя. И дал понять: такая, как есть – не устраиваю.
А я ведь не смогу стать кем-то другим.
Выплакавшись, первой пошла на контакт. Понимала, что донести свои взгляды на жизнь будет сложно. Но разводить глупые обиды не собиралась.
Я:
Скоро придешь? Тебе ведь на дежурство. Не успеешь собраться.
Руслан по-прежнему был моим любимым человеком. А я – его женой. Женой, которая заботится о доме. О мире в доме. И о нем самом.
Все остальное – решим.
Первый раз моя уверенность пошатнулась, когда пришел ответ.
Руслан:
Уже на базе.
Осознание, что не увижу его до утра, хлынуло не в голову… Почему-то в грудную клетку рвануло. Рвануло ледяным шквалом, заставив сердце содрогнуться и сжаться перед этой бурей.
Сейчас ведь, именно сейчас, после тех тяжелых слов, мне нужен был даже не разговор... Хотя бы взгляд. Контакт, на который я не решилась днем. Без него беспокойство не отключалось.
Ни психикой. Ни физикой.
Я:
А как же форма, еда? Я все приготовила. Еще есть время. Забери.
Он прочитал. И пропал.
Экран просто потемнел, и все… Под моим всполошенным взглядом способен был разве что только треснуть.
Мою грудь сплюснуло, покорежило изнутри и наполнило непомерной тяжестью.
Приложив ладонь к горлу, я вновь задышала сыростью.
Когда же экран мигнул, сигнализируя о входящем сообщении, внутри и вовсе что-то взорвалось. Слетели какие-то предохранители, и тревога полыхнула как пожар.
Метнулась к мобильному, уже понимая, что ничего хорошего там не увижу.
Руслан:
Все есть. Давай. Спускаюсь в зал. Там связи нет.
Этот ответ повторил эффект захлопнутой дверью.
Но в этот раз я уже не заплакала. Просто сдвинулось что-то внутри… Поддалось коррозии и зачерствело. А это было куда хуже слез.
Ночь прошла ужасно.
Сева, поймав рефрен моего состояния, без видимых на то причин кричал. Почти не спал. А если и засыпал, всхлипывал и дергался во сне.
Проходила с сыном на руках до утра.
Кормила. Покачивала. Молилась. Пела. Но до конца собой не была. Сердце будто в стену билось и ширило пустоту. Наверное, Сева чувствовал. Поэтому ничего не работало.
Утром ломило все тело и саднили глаза. А внутри… Оставалось столько невыплаканного.
Как ни старалась все уложить у себя в голове, и подумать не могла, что Руслан, вернувшись с работы, добьет меня молчанием.
Нет, в меру необходимости Чернов, конечно, разговаривал… Но ничего сверх того.
– Привет, – толкнул максимально отстраненно.