Не знаю, с каким настроем заглохла Милка. А я сглотнул шрапнель. Слова не лезли. В глотке и дальше все слиплось, будто кровяхой залило.
Хотел ее слушать.
Из родимого нутра – что угодно. Хоть заметку из энциклопедии натуралиста. Хоть статью из газеты. Хоть сводку о подкожных клещах.
Последние, к слову, у меня как раз завелись.
Сука…
Что-нибудь.
Собрал тягу, отчаяние и куски мяса. Из всего этого, как из говна и палок, мост сейсмического безразличия слепил.
– Че молчишь? Совсем сказать нечего? – запрягал таким похуистическим, что охуел бы сам Заратустра.
Отец высоких материй, лядь.
Ну а я подзалупник. Затвердевший, как потрескавшийся натоптыш на пятке. Шлифануть бы и стереть, на хрен.
Мать вашу, внутри так жгло, что я еле-еле перед самим собой держал лицо.
– Я писала недавно. Все рассказала. Ты должен был получить, – оттарабанила отличница.
– Не получил. Еще, – припиздел в полном, сука, отрыве от происходящего.
Голос свой глухой, как после контузии, посекундно раскидал. И, один черт, жестко прозвучал.
– Сева… – дала Милка огня и снова замолчала.
Я ухватился.
Потянул:
– Что Сева?
– Рвется бежать, а равновесие еще плохо держит. Упал. Впечатался в порог. Подбородок расшиб. Пять швов наложили, – докладывала то, что я читал в том самом письме, которое еще не получил. – Переживаю, что останется шрам.
Я не знал, что сказать. Не знал, чем дышать.
– Шрамы украшают.
– Кхм-кхм… Сева так плакал… У меня чуть сердце не разорвалось!
А у меня, по ее мнению, ни хера не разрывалось?!
Лучше бы что-то хорошее сказала.
– Ты же там… ни с кем?.. – налетел без прикрытия.
Сам не понял, как прорвало.
И главное… Зачем?!
В ту же секунду захотелось себя уебать. Так уебать, чтобы после без трехчасовой работы хирурга встать не смог.
– Ну ты что?.. – дохнула Милка тихо.
А у меня грудная клетка, как та самая пасть, схлопнулась и заклинила.
– Все, давай. Пора. Не болейте, – громыхнул.
И отрубил связь.
Полгода, сука, копил силы, чтобы ей позвонить. Вломился, как под раздачу. По итогу едва выгреб из-под этого завала…
И один хуй, поплелся после завтрака к начальству.
На автопилоте. Чисто кривая вела.
– Рапорт на отпуск, Чернов? Ты же только-только на второй срок переподписался.
– Все верно, товарищ полковник. Прошу пару суток отдыха.
– Причина?
– Голова горит. Надо выдохнуть.
– К семье тянет?
Я по привычке хотел было распиздеться. Вовремя понял, что без честности себе же в ногу выстрелю.
– Есть такое, – выдал коротко, по уставу.
В целом выправку держал. От волнения только моргнул.
Командир глянул в упор. Краем рта усмехнулся.
– На самоволку не дернешь?
– Никак нет.
– Хорошо. Напиши на трое суток. Подмахну.
– Есть, товарищ полковник. Благодарю.
Оформился, в общем.
Ночью выходили. Вернулись с потерями. Одним из них был Дед.