– У меня тоже, – вырвал я через рык в горле, с трудом различая свой, мать его, голос на фоне того, как гремело в висках. – Ни желания. Ни, блядь, потребности.
Выдали и выставили очередной режим тишины.
Анализ. Проживание. Скрытая перезагрузка. Все это было. Пытался без обличительных колебаний отойти.
Но шло не по плану.
Горел весь. Уши, затылок, шею, плечи и грудь жгло так, словно к коже прилипла расплавленная пластмасса. Брови, как ни давил ими на глаза, то и дело лезли на лоб. От этого возникало ощущение, что не только мозги шевелятся, но и буквально срезает скальп.
– Я не перестаю думать о тебе, Руслан, – зарядила СВОЯ. – Где ты? Цел ли? Не попал ли в передрягу? Спишь ли хоть немного? Есть ли на тебе что-то сухое? Сыт ли? Что на душе?.. Это все меня заботит.
Я прикрыл веки и поставил на стоп дыхалку, потому как своей искренностью Милка по остаткам моих нервов будто бритвой прошлась. С заносами. Оставляя зазубрины и сколы.
– Нормально. Живой. Не парься, – отбил, чтобы успокоить.
– Половина ваших ребят вернулись с травмами… – возразила она.
– От кого знаешь? Жены раздувают?
– Почему «раздувают», Руслан?
– Мелкие зацепы для спецназа – тема рядовая."
"– Ты так говоришь, будто и похоронки от вас не идут!
– Это и по месту случается. Че, теперь на диване яйца греть?
– Рус…
– Сказал, не грузись, – отмахнулся жестче. – Все. Мне пора.
Но трубку не положил.
Продолжил слушать ее дыхание.
Вдруг еще что душевное скажет?
И она сказала.
– Уже лето, Руслан. Ты домой собираешься?
Вошла в грудачину выстрелом. Пробила все уровни защиты. И попала аккурат в цель. В ту точку неопределенности, с которой я больше не мог жить.
Странно. Пиздец, как странно. Прислушался к сердцу. А оно молотит. Каким образом? Его же разнесло.
Нащупал красную кнопку. Но не выжал.
– Надо? – выдохнул зачем-то на выясняющих.
Милка не мялась.
– Очень, – врубила уверенно.
За секунду до того, как я дал «отбой».
Дал и застыл в бурлящем напряжении. Чертов палец с кнопки не снимал. Не мог. Он сам, под внутренним давлением, которое строгало по телу судорогами, съехал.
По полной разболеться себе, ясен хуй, не позволил. Спрятал мобильник. Поправил форму. И двинул в дозор.
На характере разменял очередной хреновый день.
Над головой орлы кричали. А под черепушкой – своя собственная живность.
«Очень…»
Это потому что тоскует? Или потому что задолбалась ждать развода?
Нет, она писала, что скучает. Но всегда в связке: «Мы», «Мы с Севой». Никогда не было «я». Понятное дело, поддерживала. В этом не сомневался. А остальное?.. Нужен ли я лично ей? Как мужик. Как тот, за кем на всю, сука, жизнь.
Мать вашу…
Че гадать-то? Она курс не меняла. Работа важнее, в любом случае.
И даже если я в какой-то степени реально нужен, как с ней быть? Я путей так и не нашел.
Хрен с ним, с дозором.