Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
Дал выдох косым, полагая, что так будет неочевидно, как зафаршмачило системы. Глянул. Блядь. Не смог себя ограничить. За ребрами сходу заиграло. Нет, не песнями. Разъебло теремок.
Глаза, губы, линии – все очертания, которые, как показала разлука, могу по памяти на любой деревяшке отчеканить – держали дистанцию. На позиции отчуждения.
В общем, развязка получалась такой, сука, болезненной, что лучше бы меня в горах на мине порвало.
Подтянув рожу под контроль, с излишне хмурым, а по факту убитым видом присел на корты.
– Па-па… Па-па… – топил, перебивая себя хохотом.
Только на смех и брал перерывы. Этот смех, зарождаясь в столь маленьком человечке, обладал неимоверной силой. Выносил всю округу. Если бы я был не я, сказал бы, что мы имеем дело с каким-то, сука, волшебством.
«Вот щас… Уже щас… Отпущу…» – говорил себе.
И продолжал держать.
Тело помнило, как обращаться с мелким.
Пристроил пятерню на крошечном затылке. Опуская веки, тормознул все движения, чтобы пройтись носом по макушке и вдохнуть запах. И Севка, поймав раздачу, замер. Вцепившись мне в шею защепами, с особым доверием тихонько задышал.
Нутро скрутило. Пустило фаршем. Но так как по большей части от счастья, то будто в обратку: когда уже перемолотое, без кости, лезет наружу, как сдобренное дрожжами тесто. Хвала Богу, не было нужды в глухую гасить.
– Ну че ты, боец? – хрипнул позже, когда смог отстраниться и взять в фокус лицо. – Растешь не по дням, а по часам. Самосвал освоил? Прям зашло, смотрю. Все сам, да? Мужик.
– Сам, – выдал, как боевой клич. Оторвавшись от меня, посмотрел на Милку. Пальцем ее заругал: – Мама, ну-ну! Сам!
Я усмехнулся, до странного, сука, млея, от того, что в моменте реально поймал в пацане конкретно свои повадки.
Как это, на хрен, возможно? Ребенок же.
В приграничье я втирал про цветочки и ягодки в плане чувств. Сейчас в моем организме начался гребаный сбор урожая.
И все это при Милке.
Сдерживая реакции, которые, мать вашу, не сдерживались в принципе, я, сука, аж побагровел. Целиком и полностью.
Расшатало, пиздец как."
"И я не удержался. Снова скосил взгляд на СВОЮ.
