Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
А содержать семью будешь сам, – давление ощутимо усилилось. – Договорюсь, чтобы тебя в отряд быстрого реагирования взяли.
– Разрешите возразить, товарищ подполковник? – голос мой оставался спокойным, с едва уловимым оттенком напряжения.
– Ишь, – едко усмехнулся батя, словно я, блядь, осмелился перечить приказам на плацу. – Разрешаю, – с вызовом дал добро.
– Какой отряд, товарищ подполковник? У меня учеба, тренировки, соревнования, ведомственные турниры…
– Про дзюдо можешь забыть, – оповестил отец с издевкой. – Считай, глава семьи теперь.
– Провальный план, – прохрипел я, чувствуя себя загнанным, сука, в угол.
– Это не план, Чернов. Это приказ.
Глава 1. Хали-гали, паратрупер
Ну, все, блядь… Приплыли.
Блатной шик ЗАГСА. Народа – как на поминках.
Под стать событию хотел быть в черном. Но и тут воли лишили, затребовав белую парадку. Стоял теперь и, что называется, полным ходом отсвечивал.
В чем несла повинность Библиотека – значения, по сути, не придавал.
Фаянсовая мадам с экстремальным лаковым начесом, она же регистраторша, изъяснялась настолько завуалированно, что я с трудом понимал, о чем речь. Косыгин, секундант мой, быстрее сообразил, что «…и теперь, скрепляя свой союз символами вечности, даруйте друг другу знак нерушимой преданности…» – это про кольца, и с постным лицом выкатил ранее заготовленную бархатную подушечку с помпезными, будто с царского трона, кисточками.
В зале повисла тишина, а мне казалось, что воздух прострочило очередью из АКМ. С пылью из памяти поднялись какие-то обрывки прошлого.
– Молодца, Библиотека! Еще на шаг ближе к архиву!
– Тебе с того какая радость, Косыгин? Жениться на мне собираешься?
– Я-то? Не, Людка, я ж не людоед.
Получается, людоед – это я.
Обменялись кольцами. Косыгин, поджав губы, вернулся на свое место.
"В самом начале этого фарса регистраторша, сияя неуместным умилением, назвала нашу когорту молодыми да зелеными. Батя буркнул, что «в Афган и без пушнины под носом отправляли», а тут, понимаете ли, какой-то сраный брак. И тем не менее, невзирая на военную выправку, неловкость на этой гребаной церемонии испытывали все – и я с Библиотекой, и свидетели, и, как я подозреваю, остальная часть группы.
