Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
Где-то вдалеке хлопнуло – может, склад догорал, а может, зверь на мину напоролся. Нутро среагировало рефлекторно – сжалось, как перед атакой. Секунда. Две. С горячей судорогой отпустило.
Снова затянулся, глядя в пустоту.
Смолил быстро, не чувствуя ни вкуса, ни тепла. Только едкую горечь на языке и тяжесть в груди.
Прищурился, глянул в мутное небо. Сизые тучи напоминали мои прокуренные легкие.
Выдохнул сквозь зубы.
На кой-то хер вспомнил то, что всегда топил поглубже.
Вытащил, блядь.
Когда попали на дачу, ни Библиотека, ни Мышь употреблять не захотели.
Вонь в кухне повисла, будто на полигоне маскхалат сожгли.
Пришлось открыть все окна и двери. Настежь.
– Ой, Люд, ну приготовь ты что-то этим бегемотам, – заканючила Маринина, не чувствуя себя ни хрена виноватой. – Ты же умеешь!"
"Библиотека сидела, вжимаясь в спинку кухонного уголка, будто ее в любой момент на штык поднимут.
Она одна даже в душ не пошла. Не знаю, чего конкретно боялась. Косыгин, скалясь, предположил, что подглядывания. Вполне вероятно. Она же и в сухие вещи переодеться отказалась. Только олимпийку поверх своего несчастного купальника натянула. Так с залипшими песком волосами-сосульками и осталась. Еще и в длинные рукава кофты, как в ремень парашюта, вцепилась.
– Я не знаю, что они едят, – открещивалась глухо.
– Да то же, что и все! – заявила Мышь.
Сидевший в стороне Косыгин заржал.
– Ага, грязь, порох, консервы.
– И железо, – добавил Айдаров.
Ильина тяжело вздохнула. Еще немного помялась. Но все же поднялась. Ни на кого не глядя, двинула сразу к плите.
– Ну, понеслась, – довольно растер лапы Жека.
Я, зажав зубами сигарету, молча сдавал карты.
Минут через десять в кухне запахло чем-то охрененно съедобным. А еще через двадцать Библиотека выкатила жареную с луком и тушенкой картошку.
Косыгин, да и остальные, стали, не пробуя, нахваливать.
– Неплохо, – заметил ровно.
Библиотека к тому времени снова сидела в своем углу и смотрела в окно. Там бахал праздничный салют – красный, зеленый, белый. Блики отражались на стекле. И на ее лице.
В глазах неожиданно поплыло. Мотнул головой. Встряхнулся.
Снова выпил.
– Ильина, че ты как неродная? Давай к нам, – зарядил Косыга, ухмыляясь.
