Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
Но не двинулась с места.
– Не пытайся, не проглотишь, – с неясными интонациями, вроде как больше суровыми, нежели добрыми, обратился к сыну, который упорно хватал ротиком кулачок. Снова глянув на меня, Чернов чуть дрогнул губами, но эмоция, которую он выдал, осталась для меня столь же непонятной, как и тон его голоса. – Не томи. «Добрыня» психует.
Я вздохнула и побежала готовить все для купания.
Поставила ванночку. Набрала горячей воды. С помощью градусника разбавила до идеальной для младенцев температуры. Добавила отвары трав.
Вернувшись в спальню, достала из комода выглаженные вещички и подгузник. Руслан, между тем, оперативно раздел Севу.
– Скорее… – шепнула я, подавая полотенце.
Сердце сжималось каждый раз, когда видела, как сын зябко подергивает ножками и размахивает кулачками. Ему явно не нравилось оставаться без одежды.
Пока Чернов снимал с себя футболку, я, как обычно, отвернулась.
И, как обычно, скосила тайный взгляд.
С жаром скользнула по широченным плечам, сильным рукам, объемным грудным мышцам.
Задохнулась, когда этот взгляд перехватил Чернов.
– Идешь? – поторопил он глухо, показывая, что уже прижал к груди Севу.
Резко моргнув, быстро шагнула к нему и, стараясь не касаться, прикрыла полотенцем спинку сына. Дальше Руслан уже сам его завернул. Пока шли к месту купания, блуждала взглядом по квартире. В ванной, не поднимая глаз и практически не дыша, забрала полотенце и повесила на крючок.
Чернов наклонился и опустил Севу в воду.
Я вся сжалась.
Наблюдая, как Чернов поддерживает сына, не могла не отметить, каким разительным был контраст между ними.
– Начинай, – выдохнул Руслан чуть ниже обычного, словно тише говорил не мне, а малышу.
Я взяла ковшик, зачерпнула немного воды и медленно полила ею ножки сына. Сева замер. Пару секунд посопел и, сморщившись, громко возмутился.
