Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
Библиотека тут же открыла воду и бросилась мыть.
Оперся ладонями о край столешницы. Не сводя взгляда с ее профиля, позволил себе вдохнуть. Заложило от живота до горлянки. Рвануть не рвануло – опыт. Но от перепадов давления зазвенело в ушах.
– Там это, в субботу годовщина отряда. Построение, итоги, награждение. По парадке все.
– А-а, ага… – приняла легко. Беззаботно. Но воздух между слогами хватала так, что глухой бы догадался, насколько внутри нее все пережато. – А после официальной части? Отмечаете?
– Вроде того.
– Я приготовлю форму, – заверила, продолжая со скрипом намыливать тарелку.
– Еще это… – толкнул и вдруг запнулся. Голос сел. Полностью. Поднимал на усилии, чувствуя, как за ребрами сгущается что-то тяжелое. Вышло грубовато: – Сказали с женами быть.
Библиотека взмахнула ресницами и, забыв про посуду, резко повернулась.
– То есть?.. Я тоже?
– Ну да. Ты же жена.
Опуская взгляд, покраснела. Застыла, будто раздумывая. Нервно провела языком по губам. Несколько раз вздохнула. Потом, собравшись с духом, все же кивнула.
– Хорошо, – отчеканила обреченно.
Грудь расперло до предела. Заломило точечно. По напряженному животу, как по камню, высекло искрами.
Но я ни хрена не сказал. Молча свалил в ванную.
Когда вышел, в квартире висела та же тишина. Потому я и двинул без задней мысли в спальню.
Решил, все спят.
Оказалось, нет.
Библиотека кормила. Не крикнула, чтобы не входил. Зная ее, могу предположить, что просто побоялась испугать засыпающего диверсанта. Склонив голову, попыталась прикрыться волосами.
Один хрен.
Видел все.
Как малой, причмокивая, жадно таскал губами. Как сокращались мышцы его щек и подрагивали закрытые веки. Как шевелились впившиеся в грудь пальчики. Как налилась и серьезно потяжелела эта грудь с Дня Победы. Какой тонкой и чересчур нежной стала ее кожа – сосуды просвечивались.
Прошило в упор. И без всяких бронеплит.
Задрожало, блядь, все. Загремело, мать вашу. От макушки до пят.
Проснулась не только похоть. Какой-то иной звериный инстинкт вцепился в нутро, как только пробилось осознание, что Библиотека кормит моего ребенка.
Моего."
"Глава 20. Все пошло на сдвиг
– Две минуты до входа, – пробил по рации Сармат.
А у меня в башке хер знает что. Мозг, сука, падальщик. С ночи жрал запрещенку. Поспать толком не дал. Еще и здесь распустил щупальца, без конца вытягивая на передний план то, что засело на подкорке.
Сам не понял, зачем пошел вперед. Не останавливался, пока не добрался до Библиотеки.
