В мире извилистых строк и загадочных персонажей, где каждая строчка ведет к сложному узору судьбы, вы найдете "Сердце вдребезги". Внутри этой книги ждет вас история о ненависти, которая становится холодным блюдом – отравой, которую можно съесть, не познав ее вкуса. Атмосфера тонких настроений и стремительных изменений в судьбе персонажей создает предвкушение к следующему повороту истории....
– Всего две комнаты? – На лице Сэма появилось разочарование. – И вам хватало?
– Ну да.
– Наверное, эти комнаты были очень большие.
– Нет. Можно даже сказать, что маленькие. Старая планировка. Я жила не одна, а с мамой.
– Еще и с мамой?
– Да. У каждого из нас была своя комната.
– А сколько санузлов в таком помещении?
– Один.
– А где же гостиная? Кухня-столовая? Каминный зал?
– Да не было у нас каминного зала. Да и какой, к черту, камин в панельном доме?
– И вам хватало?
– Да. Я очень любила нашу квартиру.
Я вновь посмотрела на свои окна и подумала, что сейчас я похожа на Майкла. Точно так же, как и он, стою и смотрю на свой дом, где прошло мое детство, и испытываю что-то вроде ностальгии. Увидев, что из подъезда вышла соседка, я несказанно обрадовалась и выскочила из машины.
– Ника, ты куда? Мы с тобой! – перепугался Сэм.
– Нет. Будьте в машине. У меня все нормально. Подойдя к соседке, я преградила ей дорогу и радостно улыбнулась:
– Тетя Маша, здравствуйте! Как ваше здоровье? Как дети? Светка где? Учится или работает? А Пашка?
Женщина испуганно посмотрела на меня и отшатнулась, как от проказы.
– Простите, кто вы?
– Я Вероника.
– Какая Вероника?
– Тетя Маша, а вы что, меня совсем не помните? Я же дочка Галины.
– Простите, что-то я вас не припомню.
– Тетя Маша, да это же я, Вероника!
Вспомнив, что на моей шляпе черная вуаль, я тут же ее откинула и открыла испуганной женщине свое лицо:
– Ну что, теперь узнали?
– Вероника, ты, что ли? Вернее, вы?
– Тетя Маша, да что ж вы меня на «вы»? Что ж я вам плохого-то сделала?
– Да я даже не знаю, как к тебе обращаться-то теперь.
– Да ладно вам, тетя Маша…
– Галя как живет?
– Она же в Америке.
– Да, я знаю. Про это весь дом у нас столько времени судачил. Как она там, прижилась?
– Да вроде нормально. Не жалуется.
– А общается она там как? Она же языка не знает.
– На курсы записалась. Язык учит.
– Что, в таком возрасте?
– Учить язык можно в любом возрасте.
– И что, получается?
– Получается, а почему бы и нет? Да и в языке самое главное не теория, а практика.
Соседка осмотрела меня с ног до головы, и я почувствовала в ее взгляде неприязнь.
– И Галина такая же, что ли, ходит?
– Какая? – не поняла я вопрос.
– Расфуфыренная.
– Обыкновенная.
– Да ладно уж, обыкновенная. Она же со своей сестрой уехала.
– Ну да. Чтобы легче было привыкать к американской жизни. Они одного возраста. Быстрее адаптируются.
