В Кэртиану приходит Полночь – время испытаний и отчаяния. Маршал Лионель, король Хайнрих и их союзники должны найти спасение в беспощадной ночи. Перед героями встанут невероможные выборы, а судьба королевства повиснет на волоске. Смогут ли они противостоять неумолимой силе или падут под...
Раздел Chitat.online для книги «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В Кэртиану приходит Полночь – время испытаний и отчаяния. Маршал Лионель, король Хайнрих и их союзники должны найти спасение в беспощадной ночи. Перед героями встанут невероможные выборы, а судьба королевства повиснет на волоске. Смогут ли они противостоять неумолимой силе или падут под...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Кэртиану приходит Полночь – время испытаний и отчаяния. Маршал Лионель, король Хайнрих и их союзники должны найти спасение в беспощадной ночи. Перед героями встанут невероможные выборы, а судьба королевства повиснет на волоске. Смогут ли они противостоять неумолимой силе или падут под...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"– Ах ты, маню-маню-манюсенька, – манил старательно вышагивающую дочку Арнольд, вытащив курочку на палочке, тоже пронзительно-зеленую, – смотри, что есть у папеньки! Куку-я-пайки есть у папеньки…
Круглолицая девчушка смешно пискнула, попробовала побежать, запнулась и провалилась в изумрудную топь. Луиза бросилась к дочери, но ее отшвырнули. Муж… нет, Проэмперадор в белых с отворотами сапогах заступил дорогу. На обтянутом мундиром плече выгибал спину черно-белый Маршал, и перевязь тоже была черно-белой.
– Сударыня, – резко спросил Савиньяк, – что вы видите? Я должен знать!
– Цилла! Там Цилла… Моя дочь!
– Где?
– Пустите! – Маршал торчал на пути, будто какое-то подлое дерево, и Луиза, обходя препону, бросилась в сторону. – Цилла!!!
Ни поляны, ни трясины – серая, выстывшая церковь и одинокая прямая фигура на господской скамье. Мирабелла Окделл и… спящая Цилла у нее на руках.
– Ты украла мою дочь, мещанка, я забираю твою!
– Не смей!!! Моль надорская!
– Мама… Мамочка… Что с тобой?! Проснись! Мама!
Огонек свечи, чужой потолок… Сэль с ночными косицами, настороженный Маршал прижимает уши на комоде. Святая Октавия, это всё сон…
– Мама, что с тобой? Хочешь пить?
– Я орала? – спросила Луиза. – Прости, пожалуйста.
– Ну что ты!.. Мама, тебе что-то снилось?
– Не помню. Иди, ложись…
– Мама, попробуй вспомнить, это может быть важно. Что-то произошло, и с тобой, и везде… Мы должны рассказывать графу Савиньяку все, что знаем, иначе он сделает что-нибудь неправильно.
Ах да, Савиньяк! Ручка Сэль в сильной, красивой мужской руке, такой как подхватит, как закружит… Зоя вот сразу решила, что они – пара, а выходцы много чего чуют, да и маркграфиня, причеши ее хорек… О здоровье она во втором часу ночи справлялась, как бы не так! У мармалюки от ревности уши светятся, да и есть с чего. Сэль красавица, а Савиньяк хорош отменно. Неважно, что граф и Проэмперадор, важно, что под носом гуляет чье-то счастье, и почему бы не дочкино?
– Ты видела Олларию, да? У Проэмперадора там мама, а Зоя про тех, кто остался, так страшно говорит…
Точно, Савиньяк спрашивал о матери, а Сэль запомнила. И он Сэль запомнит – девушку, нашедшую тебе выходца, попробуй забудь, а тут еще и золото Манлия, и ревнивая красотка.
– Сэль, со всякими глупостями иди к маршалу сама. Мне это неприлично.
– Хорошо, мам, я пойду. Ты вспомнила?
– Нет пока… – Счастье Сэль сто́ит ночного страха, но врать нельзя, надо вспоминать, оно и вправду важно. – Ты разобрала, что я кричала?
– Ты звала Циллу.
– Значит, Циллу… – Имя сорвало забвение, как присохшие к ране бинты. Хлынула память, страшная, черная, неостановимая.
– Да, так и было. Звала.
