– О… Я так люблю рукодельничать по ночам.
В покоях фаворитки маркграфа имелось несколько спален, и одна была выдержана в алых тонах. Когда в окне забрезжил рассвет, Савиньяк покинул спящую сном праведницы вышивальщицу, на груди которой уже проступили следы его ночного рвения. Впрочем, собственные плечи маршала тоже украшала обильная «вышивка».
Глава 4
Бергмарк. Агмштадт и окрестности
Талиг. Южный тракт
400 год К. С. 10-й день Летних Молний
1
Это была странная мысль – забраться в Старый парк и затащить туда Марианну, но Робер выучился сходить с ума не хуже прочих. Двое рука об руку проскользнули мимо клюющих носом стражников и побежали сквозь ночь к источнику. Эпинэ не представлял, что его подруга столь проворна и столь вынослива. Когда впереди блеснул поймавший ущербный месяц поток, Робер задыхался, а Марианна лишь слегка улыбалась. Иноходец не заметил, когда и где она сбросила туфли и куда делись гребни и шпильки. Волосы женщины лились вторым водопадом, и в них, бросая вызов луне, светлел цветок.
– Куда ты? – Эпинэ удержал возлюбленную у самой воды. – Утонешь.
– Я? – удивилась та, широко раскрывая бездонные глаза. – Никогда… А разве мы не будем купаться?
– В Драконьем источнике? – не поверил своим ушам Робер. – Но это же невозможно!
– Почему? Ведь он зовет. Послушай… Он ждет, он хочет тебя напоить, он тебя помнит, любит и не оставит. Он всегда пребудет с тобою дальним плеском, звездной росою, ароматом полночных лилий, водопада жемчужной пылью, дрожью трав над зеленым плёсом, лунным гребнем в ивовых косах. Будет долгой твоя дорога от порога и до порога, от озерной сини к небесной, от дождя к полуденным песням…
– Марианна! Лэйе Астрапэ, я что, уснул?"
"– Ты устал… Ты долго уставал, но это проходит! Уже прошло.
– Действительно, уснул! Извини… Я видел тебя босой и с цветком в волосах. Только не помню с каким.
– Но тебе понравилось? – Женщина знакомо подняла бровь. На белой шее мерцал жемчуг, который он бросил в источник. Выходит, ожерелье достали, а он позабыл, сколько же всего он позабыл! Балбес, он даже не помнит, как и когда нашлась сама Марианна… Вечером, когда средь ивовых зарослей сверкнули плесы Жала, Робер мог лишь надеяться, что баронесса жива, что они выживут и будут вместе.
– Ты… Когда ты пришла?
– Зачем? Зачем думать об этом сейчас? Будет утро, будут слова…
Он отвык от вкуса ее губ, от покоя, от надежды, казалось, в мире не осталось ничего – только пепел, серый и сухой. Казалось… Больше не кажется! Эпинэ не представлял, что может любить так неистово, так радостно. Они потеряли друг друга, чтобы найти. Чтобы понять, как велика, как прекрасна любовь…
– Это только начало, Марианна.