Потерялась графиня Савиньяк, но она была с вашей дамой, за которую вы спокойны. Вы верите своему чутью, а я верю Пьетро. Его молитвы угодны святому Адриану."
"– Да, – согласился Эпинэ, – глупость я сказал. Я хочу, чтобы все остались живы, и, ваше высокопреосвященство, я не верю в гибель Карваля. Не могу поверить! Салиган нашел цепь, с которой Никола не расставался, но на пожарах теряют и не такое. И Констанс… Ну почему он тянул с рассказом?!
– Помочь вам он не мог, а тяжелые сцены его убивают.
– Если Никола погиб, то вместо меня. Это я должен был идти на Колодезную, он меня не отпустил. Опять все из-за меня…
– Через десять дней Осенний Излом. Листья облетят тоже из-за вас?
– Простите… Я в самом деле пойду спать.
– Чуть позже. – Левий подхватил Робера под руку. – Во-первых, вам стоит взглянуть на былое величие при звездном свете, а во-вторых, я кое-что вам расскажу…
В свете факелов развалины напомнили Роберу разве что трапезную Лаик, насаженную на древнюю колоннаду. Левий обошелся даже без фонаря, и ночь достроила обрушенные стены, а звездное небо стало крышей. Иноходцу показалось, что в целом мире их лишь двое – он и кардинал.
– Я не успел найти нижний храм, – сказал Левий, – но его не может не быть.
– Наверное, вход замуровали. – Эпинэ припомнил усыпальницу Октавии и Франциска. – Неужели адрианианцы оставили в храме колодец?
– Меня это тоже удивило, – откликнулся Левий, – но это не колодец, хотя вода в нем сейчас и стоит. Загляните, это по меньшей мере любопытно.
Робер послушно шагнул вперед, но его опередил Готти. Пес вел себя странно. Открыв пасть, он задышал часто и коротко, как в жару, при этом увенчанный запыленным помпоном обрубок хвоста ходил ходуном. Затем он попытался копать, когда же из этого ничего не вышло – покружил, возбужденно поскуливая и нюхая воздух, и дурашливо боднул Робера башкой, виляя уже не хвостом, а всей задней частью туловища. Растянутые в улыбке губы и прижатые уши превратили его внушительную физиономию в морду разыгравшегося щенка.
Мимоходом погладив пса, Робер заглянул внутрь; он ничего не ожидал, а перед ним лежала красная звезда. Казалось, кто-то бросил на зеркало алую ройю на тоненькой цепочке, только не из золота, а из созвездий. Иноходец поднял голову – Фульгат подбирался к зениту, и он был по-предосеннему ярок, но вода ласкала иную звезду.
– Что это? – Руку словно потянуло к темному кругу. Зеркало разбилось, пальцы обдало чистым холодом, и они коснулись скользкого ровного дна.
– Кто знает, но Слава это не тронула, возможно, как-то скрыв. Не представляю, как они могли это сделать, церковные каноны и геометрия храма этого не позволяют, разве что помещение разделяла стена, от которой ничего не осталось.