Что-то бренчит… Пустое ведро привязано к облезлой карете, из окошка таращится румяный старичок, глаза бессмысленные, как у младенца, только что пузыри не пускает. Опять женщины с узлами, девчушка в синем тащит клеточку с морискиллой, но о Капуль-Гизайлях он думать не будет.
– Не беспокойтесь, Эпинэ. Барон и сам не пропадет, и то, что полагает дорогим, не потеряет.
– Может быть… Баронесса и графиня Савиньяк в Нохе.
– Это хуже.
– Вы что-то знаете?!
– Ничего.
– Салиган!
– Виноват. Я знаю барона.
Толпа впереди медленно, но движется, не так уж она и велика, до Доры, слава Создателю, далеко. Без тачек, телег, живности и Желтой площади не заполнила бы. Сейчас не заполнила бы, а если это только начало?
– Бежать, да?! Думала, не найду! Да я ж тебя…
Высокий, усатый, с писклявым голосом. Судя по шпаге – дворянин, судя по всему остальному – сволочь. У женщины синий плащ, капюшон опущен… Точно, дворяне, хоть и не знать. Она что-то шепчет, мужчина не слышит, хватает за плечо. Рывок, капюшон падает. Рыженькая, белокожая, совсем еще девочка, но на руке браслет.
– А ну пойдем!
– Нет!..
– Ты разве не слышишь, дама сказала «нет»?
– Вот это – дама?! – Усатый и писклявый осадной башней разворачивается к возвращающемуся Жильберу. – Да она, к твоему сведе…
Адъютант выстрелил за мгновение до того, как это сделал бы сам Робер. Женщина торопливо отскочила от грохнувшегося ублюдка и быстро опустила капюшон. Жильбер послал коня к Монсеньору.
– Стражники открыли ворота. Люди заходят.
– Пусть уберут тело.
– Монсеньор, я…
– Ты совершенно прав.
Таких только стрелять, но дворянин, на глазах Проэмперадора напавший на женщину, пусть она ему четырежды жена или любовница?! Пусть он мерзавец, мерзавцев тоже учат, как себя вести, и они ведут. Когда видят тех, кто сильнее… Этот тоже видел и все равно полез.
– Салиган, вы его не знали?
– Вы дурно обо мне думаете. Я обижен.
Однажды Эпинэ уже так хохотал. На дворцовой лестнице, когда его арестовывал Лаптон.
Глава 4
Талиг. Оллария
400 год К. С. 7-й день Летних Молний
1"
"Люди вели себя тихо, даже дети, и все равно Роберу было неловко, будто ему по дружбе доверили проследить за домом, а он впустил туда чужих. Чувство было глупым, но удивительно сильным. Когда давешний парень с дайтами спустился напоить своих высунувших языки питомиц, Эпинэ чудом на него не наорал, хоть и понимал, что собакам в жару нужна вода, и взять ее больше негде. Дурацкие мысли породили еще более дурацкие действия. Проэмперадор Олларии сорвал с пояса кошелек и высыпал все, что там нашлось, в Драконий источник.