Особые условия местности, свои способы ведения войны, свои традиции…
Поучать фельдмаршал любил, чем напоминал сразу и старика Понси, и дядюшку Гектора, только занудно излагается мысль или же быстро и изящно – неважно, лишь бы правильной была. В себе и своих талантах Бруно не сомневался и главным врагом полагал не генералов, а праздники с их попойками. То, как фельдгусь провел последнюю кампанию, говорило в его пользу. То, что фок Ило, прогулявшись с Фридрихом в Кадану и Гаунау, ничем Ли не поразил, а фок Гетц за шесть лет не добился успеха на перевалах, рассуждения Бруно вроде бы подтверждало, и все же Эмиль усомнился.
– Фельдмаршал, – бросил он, вклинившись в очередные вариации по Пфейхтайеру, – ваши знания о фок Ило сопоставимы со знаниями о моем брате накануне его отъезда к Северной армии. Я ставлю Лионеля как военачальника выше вас, и я в этом не одинок; тем не менее до каданского похода и гаунасских догонялок в «молодом Савиньяке» видели не полководца, а капитана королевской охраны и племянника экстерриора. Вы уверены, что гвардеец фок Ило не преподнесет аналогичного сюрприза?
Бруно пару раз стукнул пальцами по чуть оттаявшему дереву, похоже, это было привычкой.
– Я не собираюсь преуменьшать чужие способности, – отрезал он, – но ни тот, ни другой изменник-командующий в искусстве управления войсками меня не превзойдут.
2От Савиньяка, вздумай тот напасть, Руппи спасти свое бесценное начальство не успевал, но тут уж что-то одно: или великая тайна, или защитник с палашом. Командующий выбрал тайну, и Фельсенбург ничего против не имел: настоящих врагов, тех, кого живьем не отпустишь и от которых живым не уйдешь, поблизости не имелось.
Фок Ило торчал к северу от Бархатного форта, Гетц устроился восточнее. Армии разделяло не более хорны, но в промежуток между фрошерами и Бруно ни эйнрехтцы, ни горники соваться пока не пробовали, а выискивать фельдмаршала по приречным балкам гадам в голову не приходило. Оно и Бруно не пришло – упрятать встречу в якобы инспекцию предложил Савиньяк. Ну, объехал старик несколько полков, похвалил-поругал, двинулся в окружении привычного эскорта дальше, дело обычное, а что на полдороге свернул, так кто проверит? Да хоть бы и попытались…
Подступы к неглубокому, заросшему кустарником и корявыми деревьями овражку, где съехались две кавалькады, стерегли фрошерские «фульгаты» и родимые «быкодеры». Они же в немалом числе болтались у обоих имевшихся спусков, а ближайшие свитские устроились внизу, у костерка с видом на подлежащих охране особ."
"Особы переговаривались, свита в лице Руппи, брата Ореста, Арно и адъютантика Савиньяка, памятного по истории с белоглазым Оксхоллом, молчала. Талигойцам наверняка мешал эсператист, а Руппи – все сразу.