В завершающей части триумфального третьего тома судьбы героев достигают критической точки. Шар Судеб срывается вниз, разрушая тщательно продуманные планы. Те, кто готов поставить на кон всё, включая загробную жизнь, получают последний шанс переписать историю. Между огнём и бездной...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В завершающей части триумфального третьего тома судьбы героев достигают критической точки. Шар Судеб срывается вниз, разрушая тщательно продуманные планы. Те, кто готов поставить на кон всё, включая загробную жизнь, получают последний шанс переписать историю. Между огнём и бездной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Викторовна Камша Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
В завершающей части триумфального третьего тома судьбы героев достигают критической точки. Шар Судеб срывается вниз, разрушая тщательно продуманные планы. Те, кто готов поставить на кон всё, включая загробную жизнь, получают последний шанс переписать историю. Между огнём и бездной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Так вот чей плащ…
Мотает головой, косится на всадника Морок – предупреждает, о чем? Мертвецы и кровь мориска не волнуют.
Луциан поднимает руки, гомон стихает. Пара «забияк» вытаскивает вперед кого-то в драном офицерском мундире. Эйнрехтец. Судя по перевязи – полковник, судя по визгу – крыса!
Глава 7
Гайифа. Речная Усадьба и окрестности
Талиг. Фалькерзи
400-й год К.С. 24-й день Осенних Молний
1"
"Булано-пегий двухголовый жеребенок вовсю хрустел морковками. Одна голова ела быстрее, и у нее под черной гривкой виднелась белая звездочка.
– Близняша, – повторял, как заведенный, Пагос, у ног которого лежал обзаведшийся черными пятнами Калган. – Близняшка…
Первая морковка кончилась, голова со звездочкой фыркнула и попыталась обмусолить парню ухо, вторая еще угощалась.
– Господин, они все тут, – Пагос бережно отстранился от создания, которому надлежало вызывать оторопь. – Рысаки, охотничьи, выездные, все… Кроме малышни, то есть пони.
– Наверное, пони были не нужны, – глухо сказал Агас, и Карло вспомнил поначалу показавшийся добрым сон с Гирени, стратегом и длинногривой лошадкой.
– Наверное… Простите, вы желаете посмотреть?
– Да, – подтвердил Капрас, которому захотелось убраться еще и отсюда. – Нашлись лошадиные книги, или как вы их там называете, на всю конюшню. Похоже, три из Белой Усадьбы.
– Это очень удачно, господин. – Пагос сглотнул, крашеный саймур вскочил и с каким-то мурлыканьем сунулся под руку вновь обретенному хозяину. – Я многого не помню. Господин граф и господин Харалакис, старший конюх, могли рассказать любую родословную, а я…
– Малому Северорожденному Славному корпусу нужны в должном количестве достойные верховые и упряжные лошади, – поспешил на подмогу Фурис. Карло с облегчением взял из корзинки морковку и протянул двухглавке, а он-то думал, что конь на футляре для писем получился таким по косорукости художника! И какая муха укусила Турагиса, когда он выбирал себе знамя? Двуглавые жеребята и телята приносят беду, Близняша и принесла. Помиловавшему уродца бедняге графу, его дочкам, всей Белой Усадьбе, а теперь еще и Турагису… Кто следующий? И что с этой Близняшей теперь делать, отправить следом за стратегом или куда-то пристроить? Ни о чем не подозревающая нечисть высунулась из денника и вовсю тянулась обеими мордами к пятнистому Калгану. Хмурый Агас изучал опрокинутое ведро, Фурис все еще объяснял Пагосу, в чем будут заключаться его новые обязанности, парень робко возражал в том смысле, что мало знает и никогда ничем не командовал, но спорить с доверенным куратором? Все возражения стремительно шагающий к генеральству писарь знал лучше возражавшего и был, в отличие от отца Ипполита и Лидаса, непрошибаем.
