В завершающей части триумфального третьего тома судьбы героев достигают критической точки. Шар Судеб срывается вниз, разрушая тщательно продуманные планы. Те, кто готов поставить на кон всё, включая загробную жизнь, получают последний шанс переписать историю. Между огнём и бездной...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В завершающей части триумфального третьего тома судьбы героев достигают критической точки. Шар Судеб срывается вниз, разрушая тщательно продуманные планы. Те, кто готов поставить на кон всё, включая загробную жизнь, получают последний шанс переписать историю. Между огнём и бездной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Викторовна Камша Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
В завершающей части триумфального третьего тома судьбы героев достигают критической точки. Шар Судеб срывается вниз, разрушая тщательно продуманные планы. Те, кто готов поставить на кон всё, включая загробную жизнь, получают последний шанс переписать историю. Между огнём и бездной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Высоких чувств Ли ни к кому не испытывал и испытывать в ближайшее время не собирался – его бесили навязчивые рассуждения, что будущему главе дома Савиньяк лучше отдать войну брату и заняться тем, что требует тонкого ума."
"– Я тоже счастлив, – засмеялся отец, – особенно в сравнении с Пьером-Луи. Ты – хороший наездник, Ли, тебе можно доверить любую лошадь. Успеть бы еще увериться, что тебе можно доверить армию, братьев и мать.
– Как?! Зачем? – не понял, да что там не понял – обалдел Лионель. Отец засмеялся.
– Я хорошо старше матери, и я – военный, а ты старше братьев. Особенно Эмиля.
– Арно, – поправил Ли. Отец покачал головой.
– Эмиля. С Арно наверняка не скажешь, Малыш еще слишком малыш… Росио старше тебя, но вы все сильней походите на друзей.
– Мы друзья!
– Надеюсь, но вас двое, и вы можете встретить одну женщину.
– И что? Выбирает тот, у кого есть выбор. Один мужчина из двух женщин и одна женщина из двух мужчин.
– Вижу, Лахузу ты уже освоил, но это теория. Ты, именно ты, готов доверить выбор женщине? Она может выбрать не тебя.
– Она и выберет не меня. Если у нее есть глаза и мозги!
– У женщин еще бывает сердце… – маршал Савиньяк улыбнулся чему-то своему. – Тебе все-таки пятнадцать, это слегка успокаивает.
– Мне будет тридцать пять.
Каменный олень тянется к усыпанной листьями воде, в синем небе тает серенькое облако, рука сжимает откуда-то взявшееся рябиновое ожерелье. Отец давно убит, Сэ сгорел, осень кончилась. Алые бусины пахнут не ягодной горечью, а кровью; рядом никого нет, но дворец все еще смотрится в озеро, а ветер забрасывает парк летучим золотом. Жаль отворачиваться, но ему не пятнадцать! Собственно говоря, поэтому и жаль…
– Ты хочешь в Лаик?
– Я хочу выйти, и я выйду.
Лаик… Изувеченные омелой вязы, то мокрые от дождя, то пыльные, готовые от первой же искры вспыхнуть, то заснеженные. Деревья помнят многое, но молчат, как и ставшая гауптвахтой часовня, и громадное, гулкое здание. Вечная полутьма, бесконечные переходы, по которым гуляет эхо. Призрачные монахи, крохотные серые слуги, черно-белые унары. Танкредианцев прогнали, но комнаты так и остались кельями – переделать трудней, чем начать с чистого листа… К Леворукому философию, сейчас главное – Лаик. Стук детских клинков, бобовая похлебка, первая присяга, мордатый пучеглазый ментор, пламя факелов. Ровно горящее и мечущееся, растрепанное. На каменном полу валяются знакомые тючки, ничком лежит темноволосый унар, живому так не упасть.
Смутно белеет мрамор, корчатся тени, одна заметно темнее других – невысокая, стройная, явно человеческая, только людей, кроме лежащего, здесь нет. Черная тень – то ли женщина, то ли клирик – не знает о своей невозможности; ей нужно к стене, и она не то ползет, не то струится.
