– Господин генерал, – Валентин отнял от ранки платок, – сперва я должен сообщить, что мы с теньентом сочли правильным нанести свою кровь на адрианову эсперу. Есть небольшая вероятность, что это поможет герцогу Алва, Проэмперадору Савиньяку и маршалу Лэкдеми, где бы они ни находились.
– В таком случае, – бергер неторопливо вынул кинжал, – мы с генералом Ариго обязаны присоединиться.
4– Ты помнишь, что Савиньяки имели право клясться кровью?"
"– Что-то такое вроде было.
– Не делай этого. – После Фельпа придется решать очень много, но сперва – хлеб и Гальбрэ, будь он неладен! – Ни при каких обстоятельствах.
– Куда мне при живом тебе в Первые маршалы, я и простым толком еще не стал.
– Мир маршалов высидеть не может, а в войны они сами вылупятся, было бы подходящее яйцо. – Присягу Ли опознал с ходу, значит, не показалось: Франциск связал-таки короля с Первым маршалом кровью. Связал и не понял, что натворил! – Граф Савиньяк, нам нужно раз и навсегда договориться. Ты не станешь принимать ультиматумы в надежде протянуть время и выкрутиться. Поддаваться на шантаж заложниками ты тоже не будешь, особенно если речь зайдет обо мне.
– Изволь, но с одним условием.
– Мать отправишь в Савиньяк. Прямо сейчас, Бертраму я напишу.
– Она не уедет из Сэ, пока не уймутся Мараны.
– Для Маранов есть Райнштайнер. Ты имел в виду это?
– Нет. Я не поддамся на шантаж, даже если тебя привяжут к пушке, но и ты через меня перешагнешь. Через всех нас – меня, мать, Малыша…
– Спасибо, что не добавил «если потребуется». Валме или Рамон?
– Оба, но один – твой. Тот, что останется, мне. Загадывай.
– Валме – дракон, Рамон – решка.
– Принято.
Золотой кружок взмывает в небо и не падает, а, распугав птиц, зависает над одиноким столбом, неотвратимо наливаясь кровью. Нужно во что бы то ни стало разобрать имя, но попробуй что-нибудь прочесть на солнце!
– Дракон.
Кто-то всегда уходит, кто-то остается, и над ним вьются птицы, вечно вьются… Черное по красному, крылья заката могут быть лишь такими.
– Эпинэ, опять спите? Потерпите еще несколько минут, и на сегодня все!
– На сегодня? Мокрый камень ловит огненные сполохи, сходят с ума алые ройи, а люди уже сошли. Древней кровью вечер ал! Сердце…
– Чушь, – фыркнул Салиган, – даже если оно стихи.
– Песенка, – поправил Алва, – Ро, где ты ее откопал?
– Не знаю… Это опять кэналлийское?
– И как я сам не догадался? – удивился дукс. – Вы без смерти и песенок просто жить не можете!
– Не можем, хоть и не в этот раз. Судьба играет на гитаре, но своих слов у нее нет.
– То есть это твое художество? – зевнул Салиган. – А ты – кэналлиец, так что без разницы… Ладно, на сей раз мы с Раймоном убираемся всерьез.
– Перебор, – вяло укорил Валме.