В третей томе "Сердца Зверя" синий взгляд смерти ярко раскрывается, а Даниил Мелин становится центром жестокой битвы. Каждый герой находит в себе новые грани силы и страха — отчаяние иhope вырастают из земли в полной мере. Александру Бу признательность за помощь, она нужна для продолжения этой драматической повести о войне и ее последствиях....
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Это становится скучным. – Таким голоском юная Одетта Мафра говорила с мужчинами. – Робер, ты ведь не знаток старых обычаев?
– Нет! – Моргает, пытается сообразить, не укусил ли материну подругу Клемент или кто-нибудь еще.
– Тогда я спрошу барона как знатока. Вы знаток, я знаю… Почему мужчины дают такие странные зароки? Я говорю об обещании съесть что-либо несъедобное – шляпы там, сапоги, седла…
Занятно, что пришла в голову последняя глупость Арно, не иначе материнское сердце… А, не все ли равно что, главное, не дать одному навзрыд рычать, а второму – откланяться.
– О, – немедленно принял помощь барон, – эта привычка довольно любопытна! Лично я вижу в ней влияние Холты. Эта страна, а в молодости мне удалось там побывать, очень своеобразна и по-своему разумна. Там чтят духов Степи, и, по мнению холтийцев, эти духи наложили на канов заклятье. Если кан задумает обмануть Степь, на него найдет помрачение и он на глазах своих подданных съест собственный пояс. Холтийские правители решили не искушать судьбу и отказались от поясов как таковых.
– В таком случае клятва съесть неэфемерные сапоги – шаг не вперед, а назад, – поддержала разговор Арлетта. Нужно было что-то делать. Срочно! Пока Робер не сорвался проверять какие-нибудь караулы, а баронесса не отправила барона за другим кавалером. Среди тарелок шевельнулось нечто светлое. Крыса! Арлетта ухватила пискнувшую зверушку и сунула барону.
– Надеюсь, вас не затруднит присмотреть за нашим маленьким другом.
3"
"Иноходец не представлял, зачем его приглашают, но это позволяло сбежать от бедняги Констанса. Заботливый муж боялся до конца войны отдать Марианну военному, но глубже он не заглядывал.
