– Ну, тогда хоть нюхательную соль у призовой партии одолжи, – посоветовал Вальдес и окликнул сидевших на бочках абордажников: – Ребята, как улов?
– Протухает потихоньку, – весело откликнулся марикьяре в алой косынке. – Провялить бы!
– Сначала просолим. – Ротгер резко отшагнул в сторону, открывая дорогу. – Господин Кальдмеер, вы узнаёте этих господ?
Кто-то не выдержал, присвистнул, что-то тихонько зазвенело. Сзади – впереди была тишина. Бермессер в адмиральском мундире, но без шляпы, перчаток и перевязи рыбьими глазами смотрел на Олафа. И рот у него тоже был какой-то рыбий, беззвучный и шевелящийся. Лиц'a Ледяного фельпец видеть не мог, только разом напрягшуюся спину.
– Так, – прервал молчание Кэналлиец, – господа адмиралы кесарии друг друга узнали.
2"
"О том, что Ледяного не догадались еще разок огреть по башке и сунуть в тайник, Юхан жалел не переставая. С той самой минуты, когда отправленный в убежище старый болван вылез на палубу и по всей форме представился фрошерскому офицеру, всего-навсего пригласившему шкипера и еще троих по его, шкипера, выбору прокатиться к Вальдесу. Беды-то! Призовой партии на «Селезне» особо разжиться нечем, разве что пресловутые ружья прихватить, а Бешеный отродясь кильку не ловил. Расспросил бы и отправил восвояси, благо про что спрашивать было: флагман, берущий на абордаж родное торговое корыто, – это, господа селедки, не каждый день увидишь.
Темнить Юхан не собирался. Дескать, так, мол, и так: видели мы, как господин Бермессер, в штаны наложивши, драпали, вот и стали ему поперек горла. А что огрызались, так и кошка отмахиваться начнет, если в угол загнать. Добряк не сомневался, что через час-другой снова будет на «Утенке», и тут вылез Кальдмеер. Разумеется, Фельсенбург поперся за адмиралом, а Канмахер – за обоими. Фрошер от такого улова ошалел, но голова у него варила. Четверых забрал, а десятка три своих на кораблик пригнал. Теперь неприятностей не оберешься, и все потому, что контуженому умнику захотелось благородство почесать! Шкипер кипел, как гороховый суп, но смотреть и слушать не забывал. Бермессера раньше он видел лишь издали, а Вальдеса не встречал вообще. Фрошер был хорош… В синем море в белой пене рифы тоже хороши, только налетать на подобную красоту упаси Торстен… Бермессера святой упасать не пожелал. «Утенка», к несчастью, тоже.
– Так, – сверкнул зубами Бешеный, – господа адмиралы кесарии друг друга узнали. Господин Кальдмеер, вам лучше присесть.
– Что вы собираетесь делать? – Ни садиться, ни улыбаться Ледяной не собирался. Юхану тоже было не смешно.
– Я собираюсь воздавать, или как оно там называется, – объяснил Вальдес. – Мы тут все моряки… Бросать без помощи тех, за кого в ответе, – гневить море и вести по своим следам беду.