Завершающий том эпической саги о судьбе загадочной синеглазой женщины. События стремительно приближаются к развязке, маски падают, открывая истину. В мире, где золото теряет ценность, а кровь становится бесценной, героиня должна сделать финальный выбор между личным счастьем и спасением мира.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Завершающий том эпической саги о судьбе загадочной синеглазой женщины. События стремительно приближаются к развязке, маски падают, открывая истину. В мире, где золото теряет ценность, а кровь становится бесценной, героиня должна сделать финальный выбор между личным счастьем и спасением мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Завершающий том эпической саги о судьбе загадочной синеглазой женщины. События стремительно приближаются к развязке, маски падают, открывая истину. В мире, где золото теряет ценность, а кровь становится бесценной, героиня должна сделать финальный выбор между личным счастьем и спасением мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А как не поверить, когда вот оно, поражение, прямо перед тобой?! Нужно быть Райнштайнером, чтобы не зарычать, глядя, как редеют ряды твоих бойцов. Строй бергеров был окончательно прорван, когда Арно добрался до цели, то есть не прорван, а перемолот. Дриксы засыпали горцев ядрами и картечью, навалились трое на одного и добились-таки своего, но барон невозмутимо выслушал приказ.
– Это своевременное решение, – одобрил он. – Генерал Ариго может быть уверен, что мы сделаем все от нас зависящее для…
Свист. Порыв горячего ветра обдал лицо, едва не сорвав шляпу. В первое мгновенье Арно даже не сообразил, что случилось.
– …его выполнения…
Чей-то вопль: «Отто!» – прорезал даже шум сражения, теньент невольно обернулся и тут же об этом пожалел – когда крупное ядро попадает прямо в грудь, зрелище получается… отвратительное. Выходит, это свистнула смерть. Та самая, тупая и безжалостная, от которой не спасут ни шпага, ни Кан…
– Да, теньент, – подтвердил Райнштайнер. – Сейчас по самому краю идет не только армия в целом, но и каждый из нас.
Что ответить, Арно не нашел, а бергер ответа и не ждал; набычившись, он уже смотрел на кипевший перед ним бой. Вскинул трубу, несколько секунд водил ею туда-сюда, а потом что-то буркнул себе под нос, теньенту почудилось, что выругался. Райнштайнер?! Барон прекратил разглядывать поражение и вновь обратил внимание на Савиньяка."
"– Вы упомянули, что генерал Ариго дал вам еще одно поручение?
– Да, господин генерал, теперь мне надо к Ингертону.
– Но вы не уезжаете. У вас что-то еще?
– Нет, но… Я не успел извиниться перед Валентином. Если у меня не будет возможности…
– Ваши извинения будут переданы, – заверил бергер. – Если у меня будет возможность их передать, а у полковника Придда – выслушать. Скажите «волкам», что мы начинаем.
3
Жермон вместе с вальдзейцами пятился. Пули и ядра, которыми кесарцы потчевали отступающих, генерала пока щадили. До драки тоже не дошло, хотя Ариго полез бы в рукопашную с радостью. Не лез, хотя руки чесались, особенно когда на гребне Болотного взвился первый дриксенский флаг.
– Не имея резервов, позицию не удержать. Да и курган тоже. – Ни маршала, ни Ойгена, ни Карсфорна рядом нет. Свитские мальчишки и не пожелавший уходить командир батареи. Бывшей… – Отойдем, зацепимся за Маршальский и завернем фланг.
Надо продержаться, пока Вольфганг не отдаст хоть какой-то приказ. А потом об этом приказе узнать, а потом выполнить, если это будет возможно и… еще нужно.
Суета и горячка боя, подбегающие за распоряжениями офицеры, необходимость постоянно что-то решать глушили чувство обреченности и непривычную, словно бы чужую ярость.
