Мир боевых искусств… одинокое место, где лишь самым везучим удается встретить того, с кем можно его разделить. И лишь единицам — сохранить и не потерять.
Потому что все они — тлеющие угольки на полотне черного бархата. Сверкают ярче звезд, но однажды, как и их холодные собратья из космоса, угаснут.
Хаджар ненавидел философию…
— Прости, — Акена отвернулась, а затем, так же резко, повернулась к Хаджару и протянула ему свой гребень. — Расчеши мне волосы… пожалуйста.
Сердце Хаджара пропустило удар.
В его жизни было всего две женщины, которым он расчесывал прежде волосы.
Его мать и его сестра.
И по обеим он скучал.
И обеих он не мог больше увидеть…
Хаджар взял в руки гребень и принялся аккуратно расчесывать волосы принцессе.
— Моя мама раньше так делала, — прошептала Акена. По её щекам катились слезы. Не прозрачные, как у простых людей, а изумрудные. Яркие. Светящиеся в отступающей перед рассветом тьме. — И она мне пела. Песню о том, как солнце встает над долинами, чтобы спуститься за горами. Ты знаешь эту песню?
Хаджар с удивлением понял, что теперь знает, почему ему было знакомо имя “Ирмарил”. Он раньше уже слышал это имя. В названии песни.
Он выучил её во время бесконечных странствий вместе с цирком уродцев. Её пел молодой юноша в каком-то из бесчисленных придорожных трактиров.
— Да. Спой пожалуйста. Я слышала, что поешь ты не хуже, чем сражаешься.
И Хаджар, продолжая расчесывать огненные волосы, запел.
Солнце поднималось все выше. Его лучи касались холмов и рек, лугов и полей. Но они не могли согреть
Рассвет в долинах был холоден. Северный ветер сковывал солнечный свет, не позволяя тому обжечь еще сонную землю.
Хаджар, вместе с Реккой Геран, стоял напротив многомиллионной армии. За два дня горы пересек второй легион Ласкана. Одни из лучших воинов империи.
Младшие офицеры — Рыцари Духа. Старшие — повелители. Генерал — Безымянный средней стадии.
Войско, способное смести с лица земли любого противника. Военные корабли стояли позади него — в сотнях миль на якоре около опоясывающих Дельфи гор.
Таково было одно из условий.
Десятки боевых големов колоссами возвышались среди белых доспехов легионеров.
Но, даже будь эта армия в десять раз больше, Хаджару потребовалось бы лишь полчаса, чтобы уничтожить их всех. Сломить их артефакты. Разбить корабли. В прах развеять големов.
И, в то же время, он не мог ступить не шагу дальше условной границы, которую ощущал перед собой. И эта граница была создана одним единственным человеком.
Он, закутанный в алый плащ, спрятавший лицо за алой маской, круглой, покатой формы, стоял позади гордой бывшей Императрицы.
Сильнейший воин Ласкана и, пожалуй, всех Семи Империй.