Слова давались ей тяжело, но в глазах сияло точно такое же, чистое, незамутненное счастье. — Имя…
Эйнен провел пальцем по щеке малыша, после чего произнес:
— Шакур, — прошептал он. — Это сложно перевести на язык Империи, но приблизительный перевод будет означать “Спокойный” или “Мирный”.
— Спокойный Мир, — повторила Дора. — мне нравится.
Эйнен, вдруг, повернулся к Хаджару и указал на чан с водой.
— В нем есть половина крови от свободных пиратов моей родины. Окажешь ли ты мне честь, брат?
Сердце Хаджара пропустило удар. Что-то горькое застряло у него в горле.
— Это честь для меня, — ответил он.
— Нет, ну может вы уже закончите со своими нежностями, — Том приложился к горлянке, но на него никто не обращал внимания.
Хаджар подошел к чану с водой и, обнажив кинжал, провел им по ладони. Густые капли алого цвета упали внутрь и вода окрасилась в нежно розовый.
— Возьми моего сына, Хаджар, — Эйнен протянул другу сверток.
Видит Высокое Небо, чего только не держал в своих руках Хаджар Дархан. С кем он только не бился. Кому не противостоял. Но именно в этот момент, именно в эту секунду, впервые руки его дрогнули.
Точно так же, как недавно у Эйнена.
Он принял сверток бережно и осторожно. Аккуратно. Стараясь даже не вздохнуть лишний раз.
Эйнен же нагнулся к новорожденному и зашептал ему на ухо на языке своей родины.
— Здравствуй сын мой, Шакур. Ты пришел в жестокий, черствый мир. Не устрашись его. Вода и кровь будут сопровождать тебя. Будь сильным. Будь отважным. И пусть ветер наполняет твой парус на пути к твоим мечтам. И придет тот день, когда ты обретешь себя.
Хаджар опустил ребенка в воду, а затем вытащил его. Мальчик не плакал. Лишь открыл свои нечеловеческие, лиловые глаза и уставился на Хаджара.
— Это твой дядя, Шакур, — продолжил шептать Эйнен. — его дух будет оберегать тебя на пути к твоей мечте. Люби его так же, как любишь отца и мать, ибо кровь его стала первой кровью, которая прошла вместе с водой сквозь тебя.
Хаджар же смотрел на эти глаза и та пустота, которая пожирала его на холме, показалась ему незначительной.
Зачем ему сражаться?
Чтобы не пришлось Шакуру. И таким, как он.
Чтобы однажды наступил мир.
Хаджар нагнулся над ночным цветком. Распускаясь лишь во тьме, он сиял лазуритом.
— Ты уходишь даже не попрощаешься с ним?
Хаджару не надо было оборачиваться, чтобы узнать в говорившей Дору.
— Он отправится вместе со мной, но… теперь у него сын. И ты. Это куда важнее очередной бессмысленной войны.
Хаджар поправил заплечный мешок и открыл ворота, он должен был хотя покинуть это место в достойной манере, а не сбегать при помощи техники перемещ…
— Я не ненавижу тебя, потомок Врага, — вдруг проговорила, с нажимом, Дора. Хаджар не видел её, лишь слышал. — Ты брат моего мужа.