Он был одет в одежды столь изысканные и дорогие, что здесь, на ближнем пограничье, где дым войны был виден куда чаще солнца, они казались неуместными и даже оскорбительными.
На его поясе качались ножны с мечом. Простые, деревянные, обтянутые дубленой кожей и усыпанные железными заклепками. Рукоять, выглядывающая из них, тоже не казалась какой-то особенной или высококачественной. Разве что полоски все той же кожи, её обтягивающие, складывались в едва уловимый взглядом узор.
Длинные волосы, аж до самого пояса, стянутые в хвост, угольного цвета были толи украшены, толи просто носили на себе отпечатки прошлых странствий в виде двух белых перьев и фенечек.
Синие глаза смотрели прямо перед собой.
Высокая, в меру мускулистая фигуры молодого мужчины. Статная и волевая. Вызывающая ощущения, что перед тобой идет явно не простой человек, при этом резко контрастировала с обувью.
Не дорогущими сапогами или новомодными туфлями шейхов Моря Песка, а самыми простыми лаптями, обмотанными такими же — весьма тривиальными лоскутами ткани.
— Война, — прошептал Хаджар. — как почти забытая любовница, по которой скучаешь, но вместо неё лучше бы переспал с кем-то молодым и свежим.
— И вот опять, варвар, ты философствуешь. Лучше бы выпил со мной вместо этого.
— Чтобы пить с тобой, мне надо познать истинное королевство вина.
— Думаешь подобное существует?
— Хм… если продолжишь пьянствовать в течение следующего тысячелетия, то, думаю, мы это выясним.
— Тогда, — юноша… хотя, скорее — другой молодой мужчина, поднял горлянку над головой. — твое здоровье, генерал.
— Спасибо, старший офицер Безродный.
Том, сделав два больших глотка, далеко не аристократично вытер губы рукавом своих одежд. Так же, как и Хаджар, он держал левой рукой тесемки заплечного мешка, который качался в такт походке бывшего младшего наследника клана Хищных Клинков.
Хаджар вновь обратил взор на Сухашим.
Недавно разрушенный, пребывающий в запустенье, безлюдный приграничный форт теперь дышал жизнью и сталью. Над его центральной башней реял флаг армии Лунного Ручья и даже на таком почтительном расстоянии слышались отголоски тренировок и зычные голоса Огнеша и Гурама.
После Тома и Хаджара, эти двое являлись высшими чинами армии.
Звенела сталь, бьющая о сталь. Стонала плоть, не выдерживая ударов меча. Крики, стоны, все это смешивалось в единую симфонию, неизменно сопровождавшую адские тренировки Лунного Ручья.
