Вокруг пламени на разложенных бревнах-скамьях сидело примерно семьдесят мужей. Это был местный совет, который управлял жизнью селения. Второй орган власти после старейшины.
Женщин здесь не было.
О феминизме местные ничего не слышали, а просвещенные отношения большого мира до них не дотягивались. Жили по старинке: муж сказал — жена сделала. Ну и наоборот — женщины использовали… ну, те хитрые женские приемчики, которые они используют, чтобы направить “несносного мужа на путь истинный”.
Хаджара от таких атавизмов, от которых он отвык еще на Земле, немного пробирало на ностальгию. Особенно “пробираться” было комфортно теперь — потягивая трубку с крепким табаком, выкупленную у торговца.
Именно он — не табак, а торговец стал причиной местного сбора.
Трубка же была единственным после плохонького, местами ржавого меча, что купил Хаджар. Ему после охоты досталась часть добычи в виде целой шкуры оленя. За нее он и выручил эти два предмета и несколько серебрушек на сдачу.
На Земле Хаджар частенько дымил, потому как это было одно из немногих ощущений, на которые было способно его тело. В новом мире и забыть успел про вредную привычку. А учитывая выносливость и устойчивость тела практикующих, он мог себе позволить вернуться к ней.
Так что, поблагодарив Робина за оказанную честь — сидеть в совете, он молча курил и поглаживал лежащий на коленях меч. Вообще, это недоразумение было недостойно даже звания кухонного ножа, но за неимением лучшего…
Сам же Робин сидел с перемотанной ногой, положив в сторону приспособление, слишком хорошо знакомое Хаджару. Деревянный костыль, долгое время заменявший ему ноги.
— Хорошо здесь у вас, — протянул торговец, вытирая губы рукавом.
Был он небольшого роста, с редкой растительностью на лице. Худой, как ветка, но жилистый и с бегающими глазками. Немного походил на ярмарочного карманника, каких в большом количестве успел повидать Хаджар.
— Не то что в большом мире.
— А что в большом мире? — тут же схватился за оговорку старейшина.
Дедушка, несмотря на домашний вид, был таким, каким и полагается правителю — цепким и дотошным. Вникающим во все детали и ничего не пускающим на самотек. Собственно, таким он готовил и Робина — будущую смену. Об этом Хаджар узнал от сельчан, с которыми провел весь день.
Сейчас же, под вечер, все разбрелись домой опробовать и хвастаться новыми покупками.
— Война, — тут же ответил торговец. — Хотя она всегда там идет. Но теперь его величество совсем осерчал. Империя ему не помогает, так он собирает войска, чтобы от кочевников отбиваться.
— А те разве не с юга заходят? — спросил Хаджар, поднимая руку.
Базара здесь не терпели — каждый мог говорить только после разрешения старейшины.
— С юга, — согласился торговец.