Противник перед ним принял стандартную стойку. Левая рука, служащая одновременно и балансом и “прицелом”, застыла в том самом жесте. Указательный и средний палец вместе, а остальные сжаты.
Хаджар встал расслабленно, не принимая и вовсе никакой из десятка известных ему стоек.
Он, игнорируя снисходительную улыбку тренированного соперника, прикрыл глаза и подставил лицо восточному ветру.
Сколько же лет прошло с тех пор, как он сражался на мечах? Кажется, это было в прошлой жизни. Одной из многих.
— Начали! — прозвучал уже ставший привычным сигнал.
В отличие от остальных, мечники не бегали зайцами по арене. Не кричали, не ухали, не гэкали.
Хаджар остался стоять на месте, наслаждаясь свежим ветром, обдувающим покрывшуюся испариной кожу. Он так и стоял — закрыв глаза и опустив меч к земле.
К нему медленно приближался противник. Забавно, будто краб, он передвигался на широко расставленных ногах, придерживаясь все той же стойки. Права рука вытянута вперед, обнажая едва ли не скорпионье жало клинка. Левая занесена над головой.
Противник думал, что перед ним стоит выскочка-деревенщина. Да, владеющий техникой шагов. Видимо, обладая каким-то средним талантом, смог научиться этому, проводя время за ловлей змей. Считал себя гением на фоне селян. Оттого и меч держать даже не умел. Совсем не то что он — проведший последние десять лет в лучшей фехтовальной школе Весеннего.
Его даже учитель хвалил! Говорил, что у него есть способности к мечу!
Противник совсем не замечал насмешливых зрительских переглядываний. Про себя они уже давно окрестили его Крабом.
Краб, как и учили его в школе, переместил центр тяжести тела в сторону яблока на рукояти меча и тут же сделал выпад. Жало, со свистом рассекая воздух, полетело в сторону так и не открывшего глаза Хаджара.
Краб уже видел, как жало рассекает тряпки, заменявшие одежды тупому селянину. Чувствовал, как железо бьет о кости — дробит их и разбивает в мелкую крошку. Слышал предсмертный вопль противника.
Это другие экзаменуемые могли уйти с резаными ранами или переломами. В сражениях мечников смерть была обыденным делом. Слишком уж жестоко и прямолинейно было оружие, служившее лишь для одной цели — убийства.
Даже в тренировках затупленными клинками нередки были летальные исходы, чего уж говорить о битве за место офицера.
Краб, когда выиграет схватку (в чем он не сомневался), смог бы помочь своей семье переехать с окраин города в центр. Они бы купили хороший дом. Его сестра нашла бы себе хорошего мужа. Отец смог бы уйти с рынка, а мать — перестать шить. Да и сам бы он наконец смог вдоволь насладиться женским вниманием. Все же — армейский офицер.
Его лицо украшала мечтательная улыбка, тут же померкшая, стоило только противнику открыть глаза.