Колин завопил не своим голосом. Его тело забилось в агонии, а он все кричал, пока его вены краснели. Он словно увеличивался в размерах. Его латы скрипели под набухающими мышцами. Рукоять меча трескалась под черными когтями, выраставшими из обычных ногтей.
— Нет, молодой господин, — приложил ко рту руки старик.
— Копье! — генерал протянула руку, но…
Колин, обратившийся в краснокожую нечеловеческую тварь, не то что прыгнул, не размазался тенью и не сверкнул молнией. Раздался хлопок, и на том месте, где он стоял, образовалась небольшая впадина, а сам он уже снизу вверх, рыча и скаля самую настоящую пасть, бил снизу вверх по Хаджару.
Этот удар, казалось, мог бы рассечь крепостную стену, не то что старые одежды и плоть.
Хаджар на пределе возможностей успел подставить клинок и почувствовал, как по нему ударило тараном. Выбивая весь воздух из легких, его пустым мешком подкинуло на десяток метров в воздух.
Затем новый хлопок, и вот красная тварь, недавно бывшая Колином, уже оказывается рядом с ним.
Сложно сказать — падали они или летели. Единственное, что отчетливо было видно, это как опускается клинок, сжатый когтистой лапой.
Хаджар бы не успел. Ни за что бы не успел поставить блок. Да он и не видел удара твари.
Все, что мог Хаджар, это смотреть на летевшего в небе воробья. Маленького, беззащитного, но такого гордого и стремительного. Каждым взмахом крыльев он насмехался над землей. Каждым пируэтом завоевывал себе новый кусочек неба.
“Все в этом мире сражаются, мой принц, — прозвучал голос наставника в голове. — Рыбак борется с рыбой и океаном, кузнец — с огнем и железом, крестьянин — с погодой и землей, но лишь адепты сражаются с собственной судьбой”.
И внезапно время замедлилось. Хаджар вдруг понял то, что ускользало от него все это время.
Ведь когда он сражался с противником, то забывал о главном. Его ноги все так же ступали по земле, борясь с ее силой. Его клинок разрезал воздух, стремясь пронзить его сопротивление. Сталь в его руках нагревалась с каждым ударом. Его кровь окропляла траву…
Он, сражаясь с противником, почему-то забывал об окружающем мире. С ним он тоже боролся. С самого рождения. С самого первого вздоха. С криком младенец бросался в затяжной прыжок навстречу могиле. Прыжок, наполненный бесконечной борьбой.
Но зачем? Зачем его мечу бороться с целым светом, когда у него есть всего один враг? Почему он не может направить мир себе на пользу? Что ему мешает?
И ответом ему был маленький воробей, пронзающий собой неприступное небо.
Генерал, все же схватившая копье, так и не ринулась в грандиозном прыжке.
Да и все солдаты, смотревшие вверх, где продолжалась схватка, не могли поверить своим глазам.
Меч твари опускался на голову Хаджара, а тот… словно немного изменился.