Кто-то с опаской полистал учебник, но там о таком не писали.
– Ну? Никто не рискнет? Так дело не пойдет, нужно уметь импровизировать. Может, адептка Рейн, так блестяще ответившая на первый вопрос, попробует?
Я залилась краской, но послушно встала. Жаль, что это действо не принесло ни единой умной мысли. Туман в голове, казалось, только сгустился.
– Напоминаю вопрос. Кто, по вашему мнению, есть бог Штормхолда?
– Ну-у‑у… бессмертное всемогущее существо, которое отвечает за какую-то часть магии.
– Да, довольно близко.
Кейман взмахнул рукой – и в моих часах прибавилось светлого песка.
– Так всегда описывали богов. Я не буду навязывать вам свое видение, однако дам пищу для размышлений. Давайте представим что-то очень небольшое, хрупкое – например, бабочку.
В аудитории появилась симпатичная голубая иллюзорная бабочка. Она настолько не вписывалась в декорации старинной учебной аудитории, что восхитила меня едва ли не больше всех проявлений магии, увиденных в школе. Едва заметный шлейф золотистой пыльцы растворялся, касаясь поверхностей.
Кейман безжалостным движением уничтожил иллюзию так, словно и впрямь убил надоедливое насекомое.
– Вот и все. Больше нет бабочки.
Он стряхнул остатки пыльцы с рук и улыбнулся.
– Но если я то же самое повторю с кем-то из вас, то добьюсь только нытья в кабинете директора. А так как директор – я, то и оно окажется бесполезным. Я пытаюсь объяснить, что бессмертия в чистом виде не существует. Вопрос лишь в том, что именно обладает достаточным воздействием, чтобы убить то или иное существо. А значит, боги, увы, не бессмертны.
– Откуда вам знать? – хмыкнул кто-то. – Спросить у них не получится.
На доске появились еще имена.
– Мы уже выяснили, что Крост – душа Штормхолда. И выяснили, что все живое в своем начале имеет хаос и смерть. Душа не может распорядиться собственной смертью, это противоестественно, противоречит силам, создавшим наш мир. А значит, на арену выходит богиня смерти Таара.
Магистр задумчиво посмотрел на доску и зачем-то пририсовал букве «Т» небольшие кривоватые крылышки.
– Богиня смерти, вторая половинка хранителя Штормхолда, невероятной силы девушка Таара. Смерть задумывала ее не иначе как пару Кросту, но спешу огорчить тех, кто уже не о том подумал – пару в… м‑м‑м… платоническом смысле. Боги не должны оперировать категориями смертных, поэтому не будем рассуждать об их взаимоотношениях. Нас интересует не Таара, а ее брат. Акорион, третий бог. Единственный мертвый на данный момент бог.
Я поежилась. За окном будто сильнее сгустились тучи. Кейман рассеянно посмотрел в окно.