Горин поначалу хотел прогнать их прочь, но момент был слишком важный. Сегодня он планировал отпраздновать свою полную победу, поэтому мэр и генерал были милостиво приглашены и в сопровождении уже присоединились к процессии.
Медведев был хмур и мертвенно бледен, он смотрел прямо перед собой, чеканя шаг с военной выправкой. Наконец, оказавшись во внутреннем дворе тюрьмы, он неторопливо оглядел небо над головой и встал на своё место, терпеливо ожидая команд.
— К барьеру! — произнёс глава расстрельной команды властно и чётко.
Это уже было в его юрисдикции — Горин здесь был лишь заинтересованным зрителем, а также уполномоченным лицом, что был обязан создавать все необходимые условия для проведения законной казни.
Слуцкий сидел чернее грозовой тучи, Петрищев и вовсе был мертвенно бледен и нервно скрежетал зубами, то и дело многозначительно поглядывая на мэра с плохо скрываемым упрёком.
Горин не преминул воспользоваться удобным моментом и язвительно уязвил генерала:
— Что ж, ваше превосходительство, людей-то своих так и не прислали? Вон, паладины аж с другого конца нашей губернии прибыли, а ваши доблестные бойцы так и не явились на важное мероприятие.
— Заняты у меня все! — рыкнул Петрищев, явно давая понять, что не собирается это детально обсуждать в присутствии посторонних.
— Так и запишем в официальном рапорте, — издевательски улыбнувшись, произнёс Горин с нескрываемым удовольствием. — А то всё думал, как грамотно обосновать полное отсутствие имперской гвардии на столь значимом событии.
Петрищев скрипнул зубами так громко, что было отчётливо слышно на другом конце площади.
— Ну что, начинаем? — произнёс Горин, повернувшись к начальнику стрелков с деловым видом.
На самом деле на эту нашумевшую казнь рвались многие влиятельные персоны. И Мартынов страстно хотел здесь присутствовать, и целый ряд аристократов не из последних фамилий, но Горин всем дал категорический отворот-поворот. Всё-таки это не цирковое представление, а официальная государственная казнь.
А дальше всё и вовсе пошло по давно накатанной, отработанной схеме.
Командир расстрельной команды официально обратился к приговорённому:
— Последнее слово, капитан Медведев.
Тот очень долгим, тяжёлым, полным неизбывной тоски взглядом посмотрел прямо на Петрищева, затем медленно покачал головой:
— А нечего мне сказать. Давайте уже быстрее с этим делом разберёмся, — заявил он. — А то устал ждать своей участи.
— Прекрасные, достойные слова! — торжественно заявил Горин, и хоть тот внешне не показывал, но было совершенно очевидно, что он пребывает в превосходном расположении духа.
— Готовься! — воскликнул командир стрельцов.
Раздался оглушительный звук одновременных выстрелов.