Чтобы заглушить страх, я свернулась калачиком, положив голову Алику на колени, и, пока он гладил меня по волосам, задремала.
– Девочка моя, вставай…
От уха по телу разлилось тепло и побежали мурашки. Я привстала, пытаясь вспомнить, где я и что я.
– Закончился. Ты проспала три часа.
– Три часа?! О господи, дед убьет меня!
Я вскочила и побежала к вещам. Они до сих пор были влажными, но выхода не оставалось.
– Аглая, ты в этом не пойдешь.
– Я пойду хоть голой! Мне уже крышка! – огрызнулась я.
Конечно, Алик этого не заслуживал, но мне грозил конец.
– Алик. Пожалуйста, не препирайся. Ты не представляешь, что мне грозит.
Тяжело вздохнув, Красильников подошел ближе, обняв меня за голую талию. Я чуть сознание не потеряла от этих магических прикосновений.
– Хорошо. Может, мы успеем встретиться с девочками, скажем, что ты была у них. Идет?
– Да, – улыбнулась я, немного успокоившись.
Теряя драгоценные минуты, я все же не упустила возможность в последний раз насладиться поцелуем. Алик словно прочел мои мысли. Развернув меня к себе и нежно обняв, он прильнул к моим губам. Поцелуй-наставление. Поцелуй-прощание и сожаление. На этот раз, закрыв глаза и поддавшись порыву любви, я плыла по ровным, тихим волнам спокойного моря, подгоняемая разноцветными рыбками. Я возносилась к небесам, чтобы десятки раз падать сквозь облака. Вот чем были для меня эти поцелуи.
Алик первым делом закурил, и дым быстро растворился в слабом ветре, доносившем запахи мокрой листвы и влажной почвы. Словно завороженная, я с замиранием сердца наблюдала за тем, как красив Алик. Незаметно ущипнув себя за ляжку, я прокашлялась и сконцентрировалась на главном – встрече с дедушкой. Телефон у меня тоже давно сел, и у нас не было возможности узнать время. Судя по уходящему за горизонт солнцу, было около половины девятого вечера. Оставалось только молиться, чтобы девчонки не отправились искать меня к моим же родственникам, ведь я умудрилась соврать им, что пошла к прабабушке.
– О господи! – воскликнула я.
– Что такое?! – перепугался Алик.
– Прабабушка! Да и дедушка с бабушкой! Что, если их никто не предупредил?! Какая же я эгоистка, боже мой!
– Аглая! Не нужно раньше времени себя пилить, мы еще не добрались до жилых домов, чтобы понять, что к чему!
– Если с ними что‐то случилось, я ни за что себя не прощу! А девочки? Я соврала им, сказав, что иду к прабабушке. Наверняка они за меня волнуются, если вообще остались в живых!
Алик резко развернулся и аккуратно взял мое лицо в ладони.
