– Ты явился спасать вино? – Лионель бросил гостю… Вальдесу пустой бокал. – Ну так спасай!
– Сперва Лионелю и Жермону надо выпить и обняться, – вмешался Райнштайнер. – Нет приметы хуже, чем провозглашенный и невыпитый брудершафт. Герман!
Ариго залпом, будто касеру, проглотил вино и обнялся с Проэмперадором, в черных глазах которого уютно устроилась смерть.
– Отлично, – одобрил Ойген. – Будь вы оба агмами, вы бы смогли обменяться еще и гербами. Это устранило бы очевидное противоречие – ты, Герман, не похож на леопарда, а ты, Лионель, на оленя.
– Нужно смотреть не на изображение, а на девиз, – сощурился Савиньяк. Он в самом деле казался готовым к прыжку. – «Предвещает погоню» именно то, что сейчас нужно. Жермон, дело сделано, мы на «ты».
– Госп… Лионель, я напишу Вольфгангу, а ты… – Он пьян, хотя с бокала «Крови» в Торке не пьянеют. С одного бокала, но ведь было еще и письмо! – Ты подтвердишь мои распоряжения.
– Нет, – отрезал Савиньяк. – Нас только в Аконе пятеро. Тот, кто уцелеет, позаботится о семьях погибших, если, конечно, кто-то погибнет. Лично я намерен выжить, ты, как я понял, тоже.
Жермон не спорил. Завещание писать не хотелось до одури, да и зачем оно в самом деле? Лионель кругом прав, а он увидит Ирэну. Скоро, так скоро, как даже не мечталось!
– Идем, – потребовал Райнштайнер, – я помогу тебе собраться. В таком состоянии ты не можешь не забыть что-нибудь нужное, например, голову.
Дриксен. Зумпфвизе Талиг. Акона
Темнота подкралась со стороны болот, примерилась и прыгнула. Вроде едва начинало смеркаться, и вот уже только множество костров освещает лагерь. Огней больше обычного, им гореть всю ночь, отводя глаза китовникам – на один туман Бруно надеяться не желает и правильно делает. Жаль, не угадать, от какой мелочи будет зависеть успех предприятия и жизнь его участников, а мелочей много. Хотя бы фонари, что помогут вытянувшимся колонной отрядам не потерять друг друга в туманном месиве, а то ведь не заметишь, как к китовникам на огонек завернешь. Нет, может, они и рады будут…
– Упряжь осмотрена, – доложил длиннолицый интендант. – Все, что вызывало сомнения – заменено, оси колес смазаны, скрипа можно не опасаться.
– Спасибо, лейтенант, у вас на отдых шесть часов… Или пять, если что-то все же «вызовет сомнения».
– Я отвечаю за свои слова, но проверю фуры еще раз.
Даже не улыбнулся, зануда эдакий, впрочем, интенданты улыбаются редко и не к добру. Бюнц любил повторять, что хихикающих ворюг нужно сразу топить. Любопытно, почему вояк тошнит от тех, без кого не обойтись? Длиннолицый ничем Руппи не досадил, но когда громоздкие, затянутые парусиной рыдваны канули во тьму, Фельсенбург заметно повеселел, видимо, потому, что визит к обозникам был последним.