Погодите-ка!
Разглядеть в перемешанной с сажей манной каше хоть что-то не смог бы и филин, чего удивляться, что «забияки» сбились с курса? Пока несильно, но с каждым шагом ошибка будет расти… Покинув клирика, Руппи рванул вперед, едва не сбив кобылу Штурриша. Каданец засмеялся и приподнял шляпу, но Фельсенбургу было не до расшаркиваний.
– Вправо! – без малейших сомнений велел он. – Заворачивай вправо!..
Замысел становился все четче, удача липла к совпадению, а совпадение к удаче, предвещая погоню, победу и хорошо бы – возвращение. Своевременное. Ли усмехнулся и придержал коня. Хорошо, когда все решено, мило, когда тебя ждут по обе стороны забора, не вымогая при этом ни клятв, ни корон.
Встать в седле, ухватиться за верх ограды, прыгнуть на стену, а затем – в сад. Савиньяк не оглядывался и не чувствовал спиной никаких взглядов, он и без этого почти видел, как сменивший Уилера Мишель сдерживает раздосадованного Грато, а рядом вслушивается в темноту пятерка «фульгатов». Они будут так стоять, пока не услышат шорох, а потом тихий стук. Только тогда кто-то поправит шляпу, а кто-то погладит лошадь, но всадники не двинутся с места, пока не убедятся: гость остается.
Хрустнул ледок, что-то впереди шевельнулось. Женская фигурка в плаще! Ли не сомневался, что гоганни сейчас стоит у чуть прикрытого окна, и он не ошибся.
– Доброй ночи, Селина.
– Доброй ночи, Монсеньор. Хорошо, что это вы!
– Может прийти капитан Давенпорт.
– Вы мерзнете, чтобы встретить Давенпорта?
– Я тепло одета, – утешила девица Арамона, – ведь я искала кота. Кота могу показать, он объелся и спит в корзинке за можжевельником. Будет неловко, если господин Давенпорт столкнется с вами.
– Да, это излишне. Итак, вы все знаете?
– Мне не говорили, но я поняла. Мелхен ходила к вам рассказать про выходцев, а теперь трогает иммортели и улыбается. Раньше она так никогда не делала, и что хочет спать, тоже не говорила.
– Поэтому вы обкормили кота и пошли ждать Давенпорта?
– Он может вернуться, но так, чтобы увидеть только Мелхен. Этот господин сегодня объяснялся третий раз и не хотел понимать, что ему нужно жениться на другой девушке.
– Берите кота и идемте в дом. Этой ночью Давенпорт занят по службе и не придет.
– Я очень рада, – призналась девица и вздохнула. – По-моему, я его опять обидела, но мне хотелось, чтобы господин Давенпорт все-таки понял.
– Это невозможно, Селина, он слишком занят собственными чувствами, чтобы понять женщину. Даже испытывая на ее счет самые серьезные намерения.
– Примерно это я ему и сказала… Так странно: думать о Мелхен, о Талиге, о вас и все равно о себе. Когда у Герарда болел зуб, он пытался читать Пфейхтайера, а потом что-то про Сагранну, но все равно думал про зуб.