– Беги, целуй Ферека… и не только целуй! А в Агарис соваться не смей! Слышишь?!
Матишка замотала головой, с мониста осенними листьями полетели таллы и велы, зазвенели по камням, кто-то в алом доломане сперва бросился их собирать, а потом со смешком швырнул вверх. Золотые искры вспыхнули, оказавшись бабочками, появилось и стало синим небо, к которому немедленно потянулись знакомые, но чужие горы.
– Я виноват, – дрожащим голосом сообщил вернувшийся вместе с небом Лисенок, – я должен был вас оградить, но лжекардинал ворвался так неожиданно! Я не мог даже предположить, что вы столь нетерпимы к ереси… Это в самом деле ужасно! Вы можете идти?
– Сами видите, – буркнула Матильда. Оказывается, они умудрились спуститься почти до середины лестницы. – Где этот… еретик?
– Увы, все еще наверху. Требования, которые он привез, для Кагеты неприемлемы, и мне придется это ему объяснить.
– Разве вы не слышали?
– Я не поняла. То есть поняла не вполне.
– Бывший кардинал Гайифы самочинно объявил себя Эсперадором, назвался Гаэцием и назначил этого человека кардиналом Кагеты и Сагранны. Присланный еще его святейшеством Адрианом Серапион никогда не был другом нашей семьи, а после гибели отца стал врагом, но в казарии он по воле истинного Эсперадора. Я не искал поддержки эсператистов, когда вступил в бой с Хаммаилом, я не ищу ее и теперь. Ваш супруг и регент Талига открыли мне глаза на многое, о чем я прежде не задумывался, но то, что в мире становится слишком мало любви, искренней человеческой любви, я понял сам. И я не стану мстить священнику, тем более чужими руками. Если Серапион захочет остаться в казарии, я его не выдам. Тем же, кто признает Эсперадором самозванца, в Кагете места нет.
– В Кагете не должно быть места этой твари, – прошипела алатка, – ей вообще не должно быть места!
– Он уедет, – твердо сказал Баата. – Завтра же. Его проводят до самой границы.
– Бириссцы, – потребовала принцесса, – не меньше двух десятков.
– Да, – немедленно согласился казар, – бириссцы.
Дальше спускались неторопливо и молча – Лисенок о чем-то размышлял, а Матильде все еще хотелось убить. На предпоследней площадке кагет задержался.
– Ваше Высочество, вы пережили очень неприятные мгновения. То, что этот человек явился без моего ведома, меня не извиняет. Мои люди оказались слишком легковерны, уступив тому, кого сочли духовной особой.
– Пустое, – Матильда выдавила из себя улыбку. – Я в самом деле… разволновалась, но не настолько, чтобы забыть, зачем я вам понадобилась. Давайте вернемся к нашему разговору зав…
Крик вспорол осенний покой, как нож – брюхо. Матильда вздрогнула, и тут мимо пронеслось что-то светлое и большое.
– А я хочу! – Матильда сунулась к перилам, но опереться на них не рискнула. – Мне нужно увидеть труп.