– У меня их просто не было, – объяснил Марсель. – Если бы я не проснулся, ты бы удрал?
– Я бы тебя разбудил и уточнил, ты едешь или спишь? Собственно, именно это я и делаю.
– Еду, – скривился виконт. Отпустить Алву в Олларию не давали совесть и любопытство, но хлюпать мокрыми полями Марсель предпочитал по приказу. – И все ж осознавать средь мокрых нив, что можно было доспать, мучительно.
– Доспав, ты сможешь расспрашивать барона, утешать Литенкетте и радовать Ларака.
– А смысл? Если мы провалимся в дыру, вся эта ярмарка достанется Лионелю, он ее и выпотрошит. И вообще, лучше пусть меня переживет Готти, чем я второй раз переживу тебя, после чего меня съест папенька с Талигом. В смысле, есть они оба будут меня, а не папенька станет есть Талиг.
Тирада получилась забавной, только Алва не поддался.
– Вернемся на лодке, – предупредил он, откладывая последний пистолет. – Завтрак перед тобой, обеда не будет, а с ужином как карта ляжет, но кэналлийское я почти обещаю.
– Лодка, – обреченно пробормотал Марсель, берясь за салфетку. – Лодка и погодка… А в дыру тебе точно не хочется?
Завтрак в адуанском стиле – разогретые вместе с мясом лепешки и нарезанный крупными ломтями ординарный сыр – настраивал на походный лад. Марсель ел, а Ворон разглядывал теперь уже ножи. В дыру он стремился вряд ли, ну так и в прошлый раз все вышло само собой и на редкость глупо. В итоге на улицах стало не продохнуть от трупов, а регент собрался в Олларию, да и что ему после папенькиных опытов и поганых пророчеств остается?
То, что Алва не удержится, Валме понял еще в Кагете, но до столицы еще надо было добраться, к тому же виконт позорно надеялся на Гальтару, где могло отыскаться что-то полезное, и на родителя. Руины объехали, а прымпердор Юга пригнал в Лаик своего распрекрасного Дави с Джанисом, бароном и сыром, что могло сойти за намек. И сошло. Рокэ с ходу засобирался в Олларию, не забыв заморочить голову тем, кому надлежало сидеть в Лаике.
Виконт был встревожен, однако полный глубочайшего дружелюбия ужин вспоминал с удовольствием – собираясь сбежать, Ворон становился приятнейшим собутыльником. Коннер с Литенкетте эту связь еще не прочувствовали, Валме вообразил обалдевшие физиономии и почувствовал себя лучше. Да, остающиеся выспятся и не полезут в поля, так пусть чувствуют себя не взятыми на прогулку!
– Разделенная обида становится легче, – задумчиво произнес Марсель, – Готти будет утешать барона, а барон – ноймара, но может, все-таки взять? Я не про Литенкетте.
– Коко – пожалуйста, но под твою ответственность. Котик остается, как и мориски.
– Мы будем лазить по крышам?
– Не исключено. – Алва задумчиво сунул в рукав метательный нож.