Предводитель «висельников» хотел добавить что-то еще, но Рокэ умел останавливать взглядом и врагов, и доброхотов. Тень сочувственно глянул на Робера, поправил шляпу и быстро зашагал в сторону Желтой. Алва, не вдаваясь в объяснения, повернул к Гобеленной. О том, что Джанис обещал помочь с похоронами, Ворон не знал, и Робер решил ничего не говорить до конца вылазки.
Редкие, по сравнению с Заречьем, прохожие обвешанную железяками троицу предпочитали не замечать. Несколько раз попались компании столь же сомнительного вида, но никто никого не задевал. Все это – молчаливые горожане, вывески с воронами, сырой, пахнущий то дымом, то свалкой ветер – превращали дорогу в подобие мерзкого бреда, не хватало лишь неровного конского цокота и бесконечных испятнанных стен, но скоро появились и они – Алва незаметно углубился в безлюдье Старых Аббатств. Тут в нишах и у обочин неуверенно серел пропитанный водой снег, а мостовую покрывал слой мокрых листьев и колючей кожуры. Сбросившие летнюю роскошь каштаны торчали из-за каменных оград злобными метлами. Ни пса, ни кошки, ни крысы… Обожженная девчонка умерла, Альдо, Айнсмеллер, Кавендиш, все они умерли. И остались. Завязнув в гнилой, зябкой пустоте.
– Ро! – прикрикнул кто-то… Ворон! – Очнитесь-ка!
– Как вы меня назвали?!
– Здесь во всех смыслах не место для титулов. Ловите!
Робер промешкал, и летящий темный ком ухватил Валме, это был всего-навсего плащ. Избавляться от шляпы Алва не стал. Забросив на тянущийся к негаданным гостям сук веревку и отталкиваясь ногами от мокрой кладки, он почти взлетел наверх. Хорошо, что через стену можно перелезть, стена еще не приговор, даже если она на тебя надвигается.
Это нетрудно, и это всяко лучше, чем брести меж отражающих друг друга каменных бесконечностей.
– Не думал, что вам понравится возвышаться. – Марсель и здесь оказался быстрее. – Папенька удивится или объяснит проэмперадорством.
– Без имен! – оборвал Алва. – Здесь – без имени и коротко. Представьте, что все мы – Котики.
– Уже, – кивает Марсель. Ему что, его монастырские закоулки с ума не сводили. Галантный взмах сразу двумя плащами, и виконт скользит по веревке во двор. Рокэ пока рядом, улыбается памятной по суду Бакры странноватой улыбкой, тогда она показалось пьяной.
– Воспользуйтесь деревом, это приятней.
Могучий, перекрученный ветрами каштан готов подставить плечо. Сколько ему лет, что он помнит?
– Занятное место эти аббатства, и столько всего повидали.
