Жанр
В мире, где страсти кипят, граница между жизнью и смертью истончается. Избранник Славы Руперт Фок Фельсенбург и Повелитель Скал обретают силу, а Проэмперадор Савиньяк становится частью сердца. Начинается новый цикл событий, полный интриг и неизбежных перемен.
Раздел Chitat.online для книги «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В мире, где страсти кипят, граница между жизнью и смертью истончается. Избранник Славы Руперт Фок Фельсенбург и Повелитель Скал обретают силу, а Проэмперадор Савиньяк становится частью сердца. Начинается новый цикл событий, полный интриг и неизбежных перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Викторовна Камша Легкое чтение Фантастика Фэнтези подборки серии
В мире, где страсти кипят, граница между жизнью и смертью истончается. Избранник Славы Руперт Фок Фельсенбург и Повелитель Скал обретают силу, а Проэмперадор Савиньяк становится частью сердца. Начинается новый цикл событий, полный интриг и неизбежных перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мелькает, исчезает за выступом, и вот он, последний поворот. И Понси во всей презрительной красе.
Да он и впрямь угрожает, недоумок! Причем не только шпагой, пистолет достал. И ведь, чего доброго, заряженный!
Топчутся в центральном проходе стражники и с десяток прихожан – все внимание на витийствующего корнета. По сторонам не глядят, появления новых лиц не замечают, тут же суетятся растерянные служки, рассовывают свечки, тащат бело-черное полотнище. У ступенек на полу рассыпаны иммортели, а вот и сам епископ – из-за машущего пистолетом Понси сразу не разглядишь. Зато услышишь…
Так это его преосвященство бормотал! Слов не разобрать, но все ясно и без них. Такой осанистый пастырь, такой важный, а трясется как обгадившийся щенок. И перед кем?! Тьфу…
Толстый служка с корзинкой белых гвоздичек мчится по проходу, епископ мелко-мелко кивает головой, продолжая бубнить. И так отвратительная сцена становится вовсе непристойной, а то, что все затеял, как ни крути, офицер, делает ее еще гаже.
– Огня! – Понси вовсю машет лапой, пистолет бестолково шарит по сторонам. – Огня!
Преосвященный опять кивает, служки кидаются зажигать свечи, храм вновь заполняет дурацкое вытье. И это с амвона! Нет уж, хватит.
Говорить незачем и некогда. Просто строевым шагом вперед, к Вратам. Первая из дюжины колонн, вторая… Все больше света, все громче вой. Вздыхает, готовясь к благородному рыданию, орган. «Королевский реквием». Для кого?! Орган замолкает, он готов и ждет приказа, только приказа не будет, а чучело из армии вылетит сегодня же. С визгом, но как быстро пригодился сговор с Райнштайнером. Ли о таких фортелях знать не должен, от шальной пули красный камзол и ухмылочки не спасут, как и Уилер.
Третья колонна. Начинается ковер, четвертая колонна почему-то темней других. Аконский храм славен своей акустикой, слышал бы зодчий это вытье!
Уши бы заткнуть… Ничего, сейчас страдалец замолкнет, и пусть скажет спасибо, что не навек, а епископ слушает с умильной рожей, но на дверь косится, и рожа при всей ее умильности бледновата: Создатель далеко, а страшный Понси тут. Как же не подчиниться, не зажечь свечи, не остановить стражников? Слово Божие против пистолета такая мелочь!
Ровно половина пути, пара здоровенных напольных подсвечников до поры до времени скрывают маршала и его спутников. Епископ стоит лицом, сейчас увидит. Заорет? Наверняка.
Леворукий, ну и бред, но пуля не бредит, пуля летит, куда велено.
– Монсеньор! Монсеньор, какое счастье!
– Молчать, когда звучит вели… Что?! Кто?!
Вопль словно давится сам собой, пистолет в длинной руке дергается, отворачивается от посеревшего клирика. Теперь дуло смотрит на статую у ближайшей колонны.
